Хайда сидела на краю обрыва, хорошо просматриваемого со всех сторон. Ей, кажется, было наплевать. На неё после подъема к пещере навалилась какая-то отрешённость, словно мысленно она была вовсе не здесь.
Я опустился рядом и некоторое время сидел, болтая ногами над пропастью. Внизу расстилалось плато перекрестка с отсветом порталов очень далеко в центре. Я смотрел на него и насвистывал песенку из старого сериала: «Будет удача, Жека, ты знаешь…»
Девушка поначалу сидела, подобравшись, поджав ноги. Потом тоже спустила их вниз. Через пару минут мы болтали ногами вместе, только поскрипывали металлом её латы.
Заразное это занятие, на краю обрыва ногами болтать. И романтичное. Почти как на ночном свидании, когда сидишь на берегу под звёздами… только звезд в Колыбели не было.
– Хайда, почему это место назвали Колыбелью?
– Это просто. Родной мир ящеров. Их святилище и убежище во все времена.
– Трансмутация происходила здесь?
– Да. Они все-все-все собрались там, на плато. А еще внутри, в огромных залах под пирамидами. И на скалах, и за скалами. Места всем не хватало, было очень тесно, потому что они пришли сюда из всех своих миров. Их было меньше, чем сейчас, но всё равно много. И они сообща применили силу, запустили свой ритуал, направили энергию нужным образом.
– И это изменило их?
– Да. А мы в то время даже не были уверены, что этот мир – не легенда, что он действительно существует.
– Даже так?
– Да. Маги-наблюдатели проникли сюда с трудом, многие погибли в пути. О связи с Содружеством речи не шло, это был бы приговор. Действовали на свой страх и риск.
Она вкратце рассказала. Колыбель находится внутри планеты. Снаружи все почти безжизненно, как на астероиде – безводная каменная пустошь. А внутри есть две или три больших долины, между которыми – полоса скал с бесчисленными пещерами.
Здесь когда-то давно зародилась цивилизация ящеров, здесь они построили когда-то свой великолепный, неописуемой красоты и сложности город. Проложили ажурные мосты прямо через небо и построили дома – дворцы, парящие в воздухе. Здесь же они поняли, что Колыбель слишком мала для них, нужно искать способ проникнуть в иные миры. И цептане нашли его.
Позже, после страшной войны, ящеры укрывались в Колыбели от опасности. Здесь они могут и теперь жить, столетиями никому не попадаясь на глаза. Конечно, основанные на магии, все их города пали, чудесные мосты обрушились. Почти всё, что заставило бы восхищаться гостя из другого мира, получи он невероятную возможность попасть в эту некогда запретную землю, – всё исчезло. Остались только самые прочные руины и самые надежные из изобретений.
– Это очень похоже на рассказы из нашего мира. Книги. У вас наверняка есть какой-нибудь аналог, способ записи и сохранения знаний или мыслей.
– Да, естественно – сказала она, однако продолжать эту тему, к моему сожалению, не стала.
– Ну так вот, – продолжил я, не дождавшись. – Некоторые люди записывают свои фантазии. И у нас есть много выдуманных историй про такие миры. Авторы просто придумали их, но некоторые описаны очень похожими на этот.
– Я знаю. Эхор показал мне. Жюль Верн, Конан Дойль, Толкиен, Обручев… Денис очень много читал таких книг, и он их многие хорошо помнит, поэтому я смогла посмотреть.
– Ты только ему об этом не говори. Он и так сам не свой от возни в его голове.
Хайда пристально поглядела на меня, на ее лице проскальзывали какие-то эмоции. Но понимать их мимику было сложно. Лицо почти человеческое, даже симпатичное, можно сказать. Но морщинки на нем могли означать и раздражение, и удивление.
– Почему вы такие? – в конце концов выдала она.
– Какие – такие?
– Странные. Вы пользуетесь грубой механикой, но создаете нежнейшие фантазии в своих книгах. Вы не используете свой разум даже на десятую долю его потенциала, но ваши эмоции и ваши поступки несут колоссальную энергетику. Мы чувствуем это, даже не имея доступа к вашему сознанию, просто на расстоянии.
Она пожала плечами – очень по-человечески.
– Вот Денис, он добровольно и с интересом открыл разум Эхору, а теперь готов убить его за то, что тот поделился знанием со мной – словно это унижает его. А Вадим…
Она осеклась на полуслове.
– А что Вадим?
– Он ещё более странный. Я не могу читать его, но я ощущаю его чувства. Он груб, совершенно не ценит никого из живых существ, даже себя. Но у него очень яркие мысли о каждом из вас. И даже об Эхоре, и о сидах. И обо мне тоже.
– А что здесь такого? Вадим хороший. Он профессиональный воин, но он ценит друзей.
– Он ценит их настолько же ярко, насколько безразличен к другим. Меня он спас в тот момент, когда это означало потерять взамен свою жизнь. У нас так не принято. У нас Эхор никогда бы так не сделал. Разве что, если бы добиться успеха нашего путешествия могла бы только я и не мог бы он. Вы про такие оценки даже не задумываетесь и… Мне странно.
