– Видишь, иногда я тоже бесцеремонное хамло! Почти такое, как ты, – смеется Эна, устраиваясь в хозяйском кресле. – И знал бы ты, как я этому рада! И горда достижением. Но, справедливости ради, мне, чтобы стать хамлом, потребовалось напиться. А ты и на трезвую голову так умеешь. Это у тебя божий дар!
Кофе еще не готов, поэтому Стефан пока не в форме. Но на этом месте рабочая форма возвращается к нему без всякого кофе, сама. Потому что глупо, а значит, решительно невозможно продолжать оставаться нормальным человеком, не способным по достоинству оценить красоту момента – пьяная Бездна ввалилась в гости и рассуждает про «божий дар». А Стефан хозяйственный, своего не упустит, ему нужна вся красота этого мира. И остальных допускающих ее возможность миров.
– Ты настолько бесцеремонное хамло, – говорит Стефан, – что прямо на Базелице[10] сидишь. И правда, есть чем гордиться! Но ты все-таки вынь его, пожалуйста, из-под задницы. Он, между прочим, живой еще. Во влип мужик! – и натурально заходится хохотом. Не потому что сесть на художественный альбом действительно так уж смешно, просто когда рабочее состояние возвращается настолько стремительно, избыток энергии требует выхода. Поржать – самое то.
– Я что, на живого человека села и не заметила? – изумляется Эна. – А, всего лишь на книжку! Ну и почему тогда «мужик влип»?
– Уверен, когда Бездна садится на книжку с твоими картинами, это должно как-то влиять на самочувствие, или судьбу, – отсмеявшись, говорит Стефан. – Или вообще на все сразу. Я, правда, эту гипотезу пока не проверял. Не ставил экспериментов. Но чую, что так и есть.
– Ну, от меня, в любом случае, только польза, – пожимает плечами Эна. – Ничего, кроме пользы, не может от меня быть!
– Безусловно. Но знаешь, человек не всякую пользу выдержит. Хрупкие мы… они. Будешь кофе?
– Ни в коем случае. Человеческие тела от кофе трезвеют. А мне сейчас надо наоборот.
– То есть тебе чего-то покрепче?
– Ну да! – восклицает Эна. – Гулять, так гулять!
Стефан озадаченно качает головой:
– Я знаю, что Бездны никогда не обманывают, просто потому, что каждое ваше слово мгновенно становится правдой, даже если изначально, по замыслу было враньем. Наблюдал этот эффект многократно. Но все равно, когда ты говорила, что собираешься пожить тут для собственного удовольствия, не понимал, до какой степени это правда. Просто не мог эту правду вообразить.
Он наливает кофе в кружку и выпивает его, как лекарство, практически залпом, не добавляя сахар, хотя собирался его положить. Потому что сейчас ему нужна не просто хорошая рабочая форма, а наилучшая из возможных. Нелегкая предстоит работа – с воплощенной Бездной кутить.
После второго стакана, будем честны, дрянного лже-шампанского Santo Stefano, в которое только что превратилось купленное на прошлой неделе пиво; оно явственно издевается, и это целиком искупает все недостатки напитка, Стефан любит, когда реальность смеется над ним – так вот, после второго стакана шампанского разрумянившаяся Эна снимает свои дурацкие очки и смотрит на Стефана так внимательно, что кого угодно хватил бы кондратий, но Стефан к подобным взглядам давно привык.
– Вот теперь, – говорит Эна, – я достаточно напилась, чтобы с легким сердцем нарушать правила.
– Типа на трезвую голову какие-то правила для тебя существуют, – ухмыляется Стефан. – И ты прям с утра до ночи выполняешь их.
Эна укоризненно качает головой.
– Ну что ты, как маленький. Разумеется, некоторые правила для меня существуют. В том смысле, что я их знаю и добровольно воздерживаюсь от нарушений. Причем воздерживаюсь исключительно по собственному решению, а от него отступать – ну, сам согласись, как-то странно. Оно же мое! Но тут мне внезапно повезло с культурным контекстом…
– С чем с чем тебе повезло? – изумленно переспрашивает Стефан.
Не то чтобы он сомневался в способности Бездны Эны вызубрить какие бы то ни было выражения. Но «культурный контекст» в ее устах – все-таки перебор.
– С культурным контекстом, – терпеливо повторяет Эна. – Я выяснила, что в рамках местной культуры считается совершенно нормальным и даже чуть ли не обязательным нарушать различные правила вследствие невоздержанного пьянства. Люди это не то чтобы открыто одобряют, но относятся с пониманием и заведомо друг от друга ждут. Хороший обычай! Очень удобный. Поэтому сейчас я ему последую и нарушу одно очень важное правило.
– Валяй, – храбро соглашается Стефан, одновременно внутренне содрогаясь: интересно, какое из них?
– Ты знаешь, я никогда не даю советов, – говорит Эна. – В первую очередь, потому, что в моем положении совет не особо отличается от приказа. А это уже ни в какие ворота – приказы вам тут отдавать.
– Да, это было бы слишком просто, – кивает Стефан. – Такой простоты пока никто во Вселенной не заслужил.
