Вернулся, решив расспросить людей за столами, где они купили вино. Не с собой же его принесли специально, чтобы выпить на улице. Или все-таки?.. А столы и стулья, что ли, тоже притащили с собой? И тенты натянули для достоверности? Все-таки вряд ли. Так не делают, нет.
По-испански он знал примерно десяток слов в диапазоне «здрасьте-спасибо-пожалуйста»; в прошлый приезд в Барселону это не стало проблемой, английский здесь понимали везде. И сейчас он надеялся, что среди вполне респектабельной с виду публики его кто-нибудь да поймет. И объяснит, где здесь чертов вход. На худой конец, – думал Эдо, – и без слов объяснюсь. Ткну пальцем в бокал, потом в стену, а всем остальным собой знак вопроса изображу.
К чему он был не готов, так это к тому, что его вообще не услышат. И не увидят. Не демонстративно проигнорируют, а искренне не заметят, будут сидеть, выпивать, разговаривать, словно он не орет уже во весь голос: «Добрый вечер! Извините, пожалуйста, можно задать вопрос?»
В конце концов, у него сдали нервы. Плюнул, ушел. Твердо сказал себе: подумаю об этом завтра. Или вообще никогда не подумаю, просто найду сейчас нормальный бар, выпью и забуду это нелепое происшествие, как – нет, не страшный, а просто дурацкий сон.
Шел, не заботясь о направлении, сейчас было важно не попасть на проспект Лаетана, а срочно найти какой-нибудь бар. Да хоть пиццерию или газетный киоск. Все что угодно, лишь бы там были люди, и с ними можно было перекинуться парой слов. И, в идеале, купить что-то выпить. Сангрию, пиво, вино; на самом деле неважно, газировка тоже сойдет. Но вокруг было пусто – ни прохожих, ни автомобилей, ни магазинов, ни киосков, ни заведений. Только жилые дома с одинаково темными окнами. Нигде – ни в единой квартире, ни даже в подъезде свет не горел, хотя вечер еще не поздний, сколько там я гулял, – прикидывал он. – Максимум, девять. Ну, десять. Люди в это время обычно еще не спят.
Однако окна везде были темными. Светились только уличные фонари, бледные, молочно-голубые, слишком тусклые для буржуазного центра большого богатого города. Но это как раз ладно, – говорил себе Эдо. – Предположим, муниципалитет решил сэкономить на электричестве. Как хорошо, что хотя бы странности уличного освещения можно свалить на муниципалитет! А может просто во всем районе нет электричества? Авария на какой-то сраной подстанции – например. Так уж мне повезло. Зато незабываемые впечатления. Будет, что потом рассказать, – думал Эдо, ускоряя шаг в надежде, что чертов темный сонный район Эшампле скоро закончится, не может он быть бесконечным, и начнется нормальный человеческий город, где бурлит веселая жизнь.
Шел так долго, что ноги устали, а район и не думал заканчиваться, его по-прежнему окружали бесконечные кварталы темных жилых домов, освещенные бледными фонарями. Наконец сел на край тротуара, достал сигареты. Закурил в надежде, что к нему наконец-то вернется способность соображать. Достал телефон из кармана, без особой надежды, но мало ли, вдруг заработал? Некоторое время разглядывал темный экран, словно ожидал появления какой-то разъяснительной пророческой надписи; впрочем, возможно, и правда ее ожидал. В любом случае надпись не появилась. И вообще ничего. На всякий случай нажал кнопку включения, давил на нее так долго и сильно, что палец заныл, но телефону его усилия были до лампочки. Ладно, как скажешь, – мрачно подумал Эдо, убрав телефон в карман. – Мистика хренова. В Барселоне что, тоже есть чокнутые духи-хранители, вроде наших, только с тяжелым характером? И я им почему-то пришелся не по душе? Или это просто мое бессознательное внезапно устыдилось, что кошмаров во сне давно не показывало? И в качестве извинения выдало страшный сон наяву?
На самом деле, не особенно страшный, – неуверенно думал Эдо. – Жутковатая ситуация, но по сравнению с моими былыми кошмарами – полная ерунда. Только жрать очень хочется – вот это засада. И выпить было пора еще – сколько я здесь блуждаю? – как минимум, часа два назад. И вообще устал, как собака, от этого однообразия. Я же в Барселону приехал, елки! А мне какую-то унылую дрянь показывают. Одинаковые безлюдные улицы и темные нежилые дома. Где тут вообще Гауди? Где море? Где Готический квартал с Кафедральным собором? Где вся остальная положенная туристу в моем лице красота? Так нечестно, эй! Я же кучу денег потратил на билет и квартиру. Желаю получать удовольствие от каждого шага и вдоха. Радоваться хочу!
От такой постановки вопроса Эдо неожиданно развеселился. И сказал себе: хочу, значит буду. Нет, не «буду», а прямо сейчас. Черта с два эта сраная мистика испортит мне удовольствие. Я в Барселоне, а значит, счастлив – по умолчанию, точка. У меня, между прочим, плеер в кармане, а я без музыки почему-то гуляю. Чего это я?
Сунул в уши наушники, нажал на кнопку. Некоторе время просто стоял на месте, слушал музыку, удивлялся, что не вспомнил о плеере раньше. Какая разница, где я, что случилось, почему вокруг пустые темные улицы, когда такая труба.
