Потом пошел. Сперва медленно, осторожно, словно боялся резким движением помешать музыкантам, каким-то образом сквозь пространство и время их сбить. Но потом, как это всегда случалось, музыка его подхватила и понесла, заставляя идти то быстрей, то медленней, то притоптывать пятками, то бежать, и наконец-то больше не думать – ни о том, что его окружает, ни о том, что теперь делать, как выбираться, куда идти.
Очнулся, когда плеер сказал неприятным голосом: «Low battery», – пронзительно пискнул и замолчал. В первый момент решил, что уснул прямо в наушниках с музыкой, успел подумать: «И это все объясняет», – но тут же понял, что нет, не все. Потому что проснуться не лежа в постели, а сидя на влажном песке, буквально у кромки прибоя, причем, судя по самочувствию, дома, на Этой Стороне – ситуация не то чтобы штатная. Такое фиг объяснишь.
Так, стоп, – сказал себе Эдо. – Если ничего не понятно, давай логически рассуждать. Накануне отъезда я пришел на Маяк в лирическом настроении и с бухлом. И Тони тоже был в лирическом настроении. И никаких посторонних, чтобы нас тормозить. Это, что ли, мы с ним ужрались, как школьники, и экстатически поперлись на пляж? А тут отрубились, и все остальное – сборы, дорога, прогулка по Барселоне – мне уже просто приснилось? Получается, так. Ну мы молодцы, конечно. Я нами горжусь. Интересно, где этот красавец? Куда подевался? Или он уснул еще дома, и я один сюда прискакал? Мне же, наверное, пора на Другую Сторону? Срочно, бегом? Сколько я тут проспал? По ощущениям, сутки, как минимум. Такой был длинный, подробный сон…
Посмотрел на руки – вроде нормально все, не прозрачные. Значит, на самом деле недолго спал. Только теперь, разглядывая свои ладони, понял, что вокруг как-то слишком светло. Ночь-то ночь, но повсюду такие яркие фонари, что книжку можно читать. Это как вообще? Отродясь у нас на городских пляжах фонарей не было, только гирлянды над передвижными барами. Но бары работают летом, а сейчас не сезон, декабрь.
Елки, а это все откуда взялось? – изумился он, обернувшись и обнаружив за спиной утопающий в разноцветных огнях променад, сплошь застроенный увеселительными заведениями. – Не было же такого. За неделю точно не успели бы. Да и не стали бы. У нас ничего не строят на пляжах – бесполезная трата средств. Это же Зыбкое море, оно появляется, где захочет, исчезает, когда ему вздумается, после очередного перемещения от пляжных построек не останется ни следа. У нас даже порт аж в тридцати с лишним километрах от города, потому что там Зыбкое море всегда остается на месте, а в городе – нет.
Где я вообще? И почему так тепло? Зима же, – растерянно спрашивал он себя, разглядывая многочисленные бары и рестораны на променаде. За ними поодаль неспешно вращалось колесо обозрения. Огромное, белое, подсвеченное голубоватыми фонарями, оно казалось словно бы сотканным из тумана, в точности как, – вспомнил Эдо, – Веселое Колесо Элливаля в специальном парке аттракционов для тамошних мертвецов. Мы с Тони, когда впервые туда попали, не разобравшись, возмущались, что колесо с виду как настоящее, а прикоснуться не получается, рука проходит насквозь. Орали: «Так нечестно, мы тоже хотим покататься!» – а местные ржали: «Да не проблема, ребята, первая поездка бесплатно, только сперва вам придется себя убить».
Он чуть не заплакал от счастья. Не потому, что был как-то особенно счастлив в ту давнюю летнюю ночь в Элливале, когда им с Тони не удалось покататься на мертвецких аттракционах – хотя, чего уж там, был – но дело не в этом, а в самом факте, что вспомнил. Он до сих пор очень мало помнил о своей прежней жизни на Этой Стороне, и каждое новое воспоминание становилось драгоценным подарком, подкрепляющим теоретическое знание о прошлом себе восхитительным в своей достоверности ощущением: я был, я действительно был!
Вслед за эпизодом в парке аттракционов вспомнил всю их с Тони поездку в Элливаль – автостопом по трассе через Пустынные земли. Автостоп был моей идеей, Тони собирался ехать на поезде, это я его убедил не тратиться на билеты, оставить все деньги на развлечения, – думал Эдо с таким торжеством, словно давний спор был великим сражением, а он – полководцем, чья победа изменила весь мир. – Убедил и правильно сделал, он сам потом спасибо сказал. Как же круто нам было! Лучшее лето в жизни. Вот бы еще раз так!
