– Мы собирали траву и провалились в ущелье. Там портал оказался. Очутились тут. Шли долго, нашли ручей, пошли вниз, – максимально кратко изложила я.
– Какую траву? – деловито спросил папа.
Саул просто поднял мой мешок, развязал и вытряхнул на пол веранды.
– О! Горный эремурус! – в голосе папы послышалось восхищение. – Но откуда?
– С перевала Карамайна, сегодня возвращаться надо было, а мы вот… увлеклись. Нас наверняка ищут!
– Увлеченные наукой студенты – это хорошо, – глубокомысленно сказал Саул, пристально разглядывая мухоморы.
– Папа, как ты оказался жив после взрыва? – я задала, наконец, вопрос, который меня мучил больше всего.
– Какого взрыва? – удивился отец.
Я открыла рот и уставилась на него круглыми глазами.
– Лоренс Хайнс считается погибшим при взрыве, уничтожившим весь дом, –негромко произнес Собрин. – Венди, ты уверена? Иллюзии, личина…
– Глупости, это мой папа! – мне ли его не узнать!
– Венди, детка, – папа задумчиво пожевал губами, как всегда делал, поглощенным какой-либо задачей. – Я же тебе все написал! Денег оставил, артефакт переноса.
Так густо я не краснела с тех пор, как наша экономка, мури Сильва, поймала меня на краже малинового варенья из буфета.
Папа уставился на меня, как на привидение, а Саул вдруг глухо захохотал, утирая выступившие слезы кулаком.
Ну дура, безответственная и ленивая дура, что еще сказать? Надо было сразу после исчезновения отца смотреть, что в портфеле. Но мне, правда, было некогда! Я же работала и училась. Услышав о проделке «Верены Фармари», папа зашипел и начал плеваться, как тот чайник.
Поздно вечером, когда я уже лежала в чистенькой спальне под скошенным потолком, папа пришел пожелать доброй ночи, как всегда.
– Папа, мама умерла, – я всхлипнула.
– С чего этой вертихвостке умирать? – проворчал папа.
– Папа, я ее похоронила! – неужели у него защитная реакция включилась: не признавать очевидного факта?
– Детка, после того, как она третий раз попыталась меня отравить, я принял меры. Подготовился. Выждал момент, когда никого не будет дома, и применил одно заклятие из запрещенных.
– Текучий огонь, – прошептала я. – Ты сам уничтожил наш дом?! Нашу жизнь? Как ты мог?! Погоди, ты сказал, мама пыталась тебя отравить? Что за глупости, она и мухи бы не убила!
– Конечно, ее кто-то научил и дал яд. Но мы Хайнц! Мы ощущаем примеси в любом составе, суп это, компот или зелье! – провозгласил отец. – Кстати, ты правильно поступила, что вышла за сильного мага, это подхлестнуло спящие способности. Я доволен и тебя не осуждаю. Но цепляться за мужика больше ни к чему. Я о тебе позабочусь.
Я откинулась на подушку. Мир рухнул. Мечтательная, рассеянная мама, говорящая только о музыке, искусстве… и яд? Не может быть!
– У меня были подозрения. Я вовсе не забавный сумасшедший ученый. Просто так легче водить окружающих за нос, – признался папа. – Не общаться с праздными идиотами.
В лаборатории он был совсем другим: собранным, внимательным, требовательным, даже жестким.
– Разве мы плохо жили? Но твоей матери все было мало. Ее не устраивал обеспеченный и беззаботный образ жизни. Она желала блистать! Завести музыкальный салон, кормить свору бездельников: поэтов, голодных музыкантов и художников. Этого я ей позволять не собирался. Превращать дом в вертеп? Никогда!
Я вздохнула. Мама часто упрекала папу, что он ее держит в клетке, подрезает крылья и душит своим мещанством ее творческую нежную натуру. Правда, брать у него деньги она не стеснялась.
– Я оказался рогат и несчастлив в браке, хотя ранее считал свою жену чудесной находкой, удачей всей жизни! Слишком быстро изменились мои чувства после женитьбы, я и заподозрил приворот. Дома ей оказалось невозможным меня подтравливать. А вот до свадьбы – духи, пропитанные платки, окуренные платья… я был слеп и неосторожен.
– Что?! – ахнула я. А ведь мури Эванс намекала на что-то подобное. – Это мур Бревис вас познакомил? Да?
– Я считал Тариэля своим лучшим другом.
– Все так и считают до сих пор, не волнуйся, – хмыкнула я. – Мур Бревис на каждом углу кричит, как он безутешен, лишившись лучшего друга!
– Лишившись моих рецептов! – уточнил папа. – Он лишился магии, проведя ритуал с Мариссой.
– С мамой?