– Как ты его активируешь?
Собин потряс флягой.
– Нальем, подожжем, скажешь что-нибудь умное и…
– Все взорвется, – продолжила я. Когда у Марка возникало такое настроение, я его откровенно боялась. Надеялась, Собрин лишен таких недостатков. Зря.
– Да что мы теряем?
– Жизнь, например. Я бы не стала лезть в неизвестную фигуру.
– Да ладно, попробовать-то можно! Сообрази какое-нибудь заклинание с рунами «выход», «путь», «свобода», «шаг»…
– «Тьма», «невежество» и «переход в иной мир», – едко продолжила я вдохновенные фантазии.
– Ты скучная! – надулся Собрин.
– А с тобой явно что-то не так. Ты ведешь себя, как глупый мальчишка! Стой!
Собрин, не слушая меня, вылил из фляги остро пахнущую жидкость на пол и зажег спичку. С радостной улыбкой кинул спичку в центр пентаграммы.
– Да ты идиот! – заорала я. – Остановись!
Линии засветились, переплелись и мерцая.
– Кровь, говоришь? – Собрин кольнул палец и стряхнул несколько капель.
– Куда тебя несет?! – я ухватилась за рукав шагнувшего в это безобразие напарника. Он внезапно крепко ухватил меня за пояс.
В ушах засвистело, свет померк, а желудок подскочил к горлу.
Было мне тепло, свежо и мягко. Потом подстилка заерзала и выругалась голосом Собрина. Пришлось слезать с него и осматриваться. Лежали мы на умилительной зеленой полянке посреди густого ельника. Я вытаращила глаза на крупную серую белку, гневно застрекотавшую на меня с ветки. Живописные мухоморы обрамляли полянку, заросшую травой по пояс.
– Было весело! – заявил Собрин, радостно озираясь и хихикая.
– Раздевайся, – хмуро сказала я.
– Ой, нет, ты мне как сестра, Венди, я не могу, – Собрин вцепился в застежку куртки.
– Раздевайся, идиот! – закричала я. – Тебя, похоже, ущельник укусить успел, вот и кроет тебя. Антидот надо принять!
Собрин нехотя скинул куртку, рубашку, штаны. В верхней части задней поверхности бедра я обнаружила две красные точки. Ну точно, тяпнул мелкий поганец, который и ко мне подбирался.
Порылась в сумочке на поясе, опасаясь найти стеклянное крошево. Нет, к счастью, крохотная бутылочка оказалась цела. У меня и горошинки концентратов были, только разводить пока не в чем.
– Пей, горюшко мое, все и залпом, оно на вкус отвратительное.
Собрин глотнул и передернулся. Я потерла ранку смесью спирта и уксуса (отлично помогает даже от укусов медуз), слегка выдавив сукровицу, и с интересом наблюдала смену выражений. С лица постепенно сошла дурашливая улыбка. В глазах мелькнул ужас.
– Мы где? Что я сделал?
– Портал запустил, пустяки, – равнодушно объяснила я. – Не знаю, как, не знаю, куда, не знаю, где мы. Вестника отправила, сообщила, что мы живы, но где мы, сообщить не смогла.
– Поисковиком найдут, – обрадовался Собрин. – У нас маячки под кожу вшиты.
– Главное, чтоб не через неделю, когда мы околеем от голода и холода.
– Ты сегодня особенно жизнерадостна, – Собрин торопливо натянул штаны.
– Зато ты повеселился за двоих! – я поцокала языком. – Устроил огненное шоу и фейерверк!
– Я?! – бедна изумления и непонимания в серых глазах.
Значит, яд ущельника еще и ретроградную амнезию вызывает. Ободряюще похлопала друга по плечу, встала и отряхнулась. Надо найти воду, надо что-то придумать с едой. Не жевать же корни эремуруса! Они, конечно, выделяют клейкую слизь, ею даже подошвы на сапогах можно клеить, но в качестве питательного продукта она никак не годится.
– Да брось ты свои мухоморы!
– Не могу пройти мимо столь замечательных экземпляров!
Мы шли второй час, полмешка заполнили роскошные мухоморы, но ничего съедобного нам не попалось. Ни реки, ни болотца, ни озера. Вороний глаз я другу съесть не позволила, несмотря на его возражение, что в лесу опасны только красные ягоды, а черные – родня смородине и совершенно безопасны. Синие – сплошь полезная и вкусная голубика. Пришлось молча ударить его по руке, потянувшейся за смертельно ядовитой ягодой. И откуда у него такой бред в голове?
– В такой глуши непременно должна проживать ведьма! – Собрин утер пот.
Тут было значительно теплее, чем в горах, мы оба взмокли. Я свою куртку повязала вокруг пояса. Затылок ломило до зеленых кругов перед глазами.
– Ручей! – воскликнул Собрин, рванувшись вперед.
Со стоном облегчения я засунула голову в холодную воду целиком. Зубы заломило от вкуснющей ледяной воды. Я выпила столько, что в животе забулькало.
Мы переглянулись со вспыхнувшим оптимизмом: если идти вниз по ручью, он непременно куда-то нас выведет!
Ручей стал пошире и поспокойнее, появились заводи, где рос сусак и рогоз. Просто отлично! Клубни рогоза вполне питательны, жалко, что сейчас не осень, они еще не набрали крахмала и сахара.
– Ты так умильно смотришь на камыш! – усмехнулся Собрин.
– Это рогоз! – возразила я.
Вслед за ручьем мы прошли еще пару часов. Хмурый ельник сменился березками и осинками, лесные травы пахли упоительно. Если бы не голод и усталость, я бы не возражала против подобной прогулки.
– Все, не могу больше! – почти упала на поваленное дерево. – Вымоталась. Я девушка из приличной семьи, а не лесник!