– Темнеть начинает, – вздохнул Собрин. – Ночевка в лесу на голой земле тебе точно не понравится! Костер я разожгу, но у нас даже одеяла нет!
– Вот там цикорий растет, видишь голубенькие цветочки? – я указала пальцем. – Надо выкопать несколько корневищ.
– Зачем?
– Я вскипячу измельченные корни в твоей фляге и получится эрзац-кофе. Кстати, листья можно есть!
– Еще я подножную траву не ел, – проворчал Собрин.
Я промыла корни в ручье, измельчила ножом, расстелила корни на своем платке и греющим пассом подсушила. Насыпать их во флягу и вскипятить в ней воду было делом двух минут.
Собин прихватил платком горячую фляжку и открутил крышку, плеснув в нее коричневатой жидкости.
– После вас, мури!
– Не боись, не отравлю, – я вытянула ноги, смакуя горячий напиток. – Совсем не плохо!
– А когда мы будем есть мухоморы? – Собин с вожделением посмотрел на пухлый мешок.
– Мухоморы есть нельзя, ты же не лось, – сказала наставительно. – Пей и пойдем.
– Вкусно! – удивленно причмокнул Собрин, отведав цикория.
– Венди Хайнц плохого не приготовит! – я со стоном поднялась с бревна, чтоб тут же замереть и поднять руки от повелительного окрика:
– Стоять, маги! Руки вверх! Не двигайтесь, иначе изрешечу болтами! – гаркнул хриплый голос.
– Мы стоим! – жалобно крикнула я. – Мы заблудились! Помогите, дяденька!
– Девчонка, тебя как звать? – решил уточнить голос.
– Венди Хайнц. То есть Блейз. Недавно замуж вышла.
– Лоренсу Хайнцу не родня?
Я ощутила комок в горле.
– Это мой папа.
– О как, – отозвался голос с удивлением. – Ну идите, голубки, внизу охотничья избушка, потолкуем за жизнь.
– Дяденька, а мы где?
– Где надо! Это еще посмотреть, как вы тут очутились, – проворчал голос. – Идите, да без глупостей!
Собрин медленно вынул руку из кармана. Пустую. Что у него там, боевой артефакт? Не удивилась бы.
«Избушка» оказалась трехэтажным могучим строением. Первый этаж сложен из дикого камня, остальное из неохватных почерневших бревен. Широкая крытая веранда и галереи, опоясывающие верхние этажи, наклонная крыша с козырьком… где-то я такое видела. На картинке, не в живую.
Перед домом зеленая, слегка вытоптанная лужайка, столб с дырявой корзиной для игры в мяч, коновязь. Позади дома теснятся какие-то постройки, заборы самого крестьянского вида, и неожиданно – каменная крепостная стена с башенкой дозорного наверху.
– Мы в Ванаге, – прошептал Собрин.
Чуть не хлопнула себя по лбу. Точно! Ванага – страна лесов, тут и дворцы знати из дерева строят. Камень везти издалека надо, а деревья рядом растут. И расположена Ванага как раз по другую сторону Туманного хребта, за Карамайной. В неделе пути примерно. Мы с ужасом переглянулись.
Стрекочут кузнечики, все такое мирное и солнечное. Хочется лечь в траву и любоваться пушистыми облаками, подложив руки под голову.
– Ты с уловом, Саул? – из-за стола на веранде поднялся человек и выглянул во двор, блеснув стеклами очков.
– Нарушители! – пропыхтел наш конвоир.
– Откуда бы? – человек таким знакомым жестом почесал всклокоченную седую голову.
Этого не может быть! Мир стал мутным из-за внезапно хлынувшего потока слез. Я всхлипываю и пытаюсь засунуть кулак себе в рот, чтоб не завыть.
– Венди, ты что? – испугался Собрин.
– Стоять, руками не дергать! – крикнул конвоир.
– П-папа? – пискнула я. – Папа!
Человек на веранде озадаченно моргнул, затем расплылся в широкой улыбке, и не долго думая, перемахнул через ограждение.
– Венди, девочка моя!
– Папа! – я бросилась к нему. Меня приняли знакомые объятия.
Это он, точно он! Его усмешка, его седина, его знакомый запах, даже его любимый пиджак полувоенного образца, который он носил вне лаборатории…
– Хайнц, с тебя причитается! – довольно сказал конвоир.
Разумеется, успокоилась я не сразу, а через довольно продолжительное время. Глаза щипало от слез, лицо опухло, отцовский носовой платок в клеточку промок насквозь. Хотя я уже умылась дважды ледяной водой в пристройке и даже выпила чая, в котором валерианы было больше, чем чайного листа.
Собрин успел заправиться кашей с мясом, а моя миска так и стыла на столе, покрываясь кружочками застывающего масла. Кусок в горло не лез. Я протягивала руку и трогала то рукав, то плечо, то край пиджака, пытаясь убедиться, что глаза меня не обманывают.
– Когда ты стала такой нервной? – ворчливо спросил папа. – Я ждал тебя через две недели, как окончишь академию. Не оставлять же тебя без диплома! Недоученная Хайнц никуда не годится.
– Ждал? – я глупо захлопала глазами. – Но как?
– Лоренс, она брякнула, что замуж вышла, – вставил Саул, вовсю наслаждающийся представлением.
Мужчина оказался чуть моложе моего отца, в удобной одежде следопыта и охотника. Его куртка была разрисована желто-зелеными пятнами и полосами, неудивительно, что мы его не заметили.
– Значит, разведется, делов-то, – недовольно буркнул папа. – Нашла время глупостями заниматься, когда тут такое творится! Венди, как ты тут оказалась и почему так рано?
Собрин смущенно хмыкнул. Саул пригладил седые виски и подпер подбородок рукой, ожидая рассказа.