– Да и у меня с левитацией не очень, – призналась я, боязливо поглядывая вниз. Там что-то шуршало и хрипело, ползало и царапалось. Вдруг мы наткнулись на гнездо нервной мантикоры, ожидающей прибавления семейства? Или клубок брачующихся виверн? Собственно, меня и завалящая гадюка тоже не обрадовала бы.
Сверху закапало. О, да, только дождя не хватало! Для полноты впечатлений.
– Тут расселина и пещера. Искать нас начнут только через час, переждем дождь, – предложил Собрин. – Потом вернемся и покричим.
– Маги, мать их, «покричим», – передразнила я. – Неужели ничего не придумали на такой случай?
– Придумай сама ход, от которого наши служивые не возбудятся? – миролюбиво предложил Собрин, подавая мне руку. – Вестник не пройдет, – он постучал по скале.
Я уставилась на черную поверхность, испещренную серыми прожилками и мелкими, чуть светящимися крапинками. Неужели легендарный адриний, магоемкий минерал? Им лаборатории облицовывают. И тюремные камеры для особо опасных магов. Совсем нехорошо. Значит, ни мы сообщить не можем, и до нас магией не достучаться. Остается, действительно, только кричать.
Я знала о том, что есть люди, которых не корми пирожными, а дай залезть в черное, мрачное нутро горы. Которых завораживают неизведанные запутанные переходы и медленные подземные реки. Которые совсем не похожи на меня! Мне пожалуйста, теплую ванну с пеной и жасминовым маслом, горячие булочки и крепкий кофе! И кисейные занавески! А еще свет и тепло! Что они находят в промозглых темных шахтах, эти странные потомки гномов? Я тащилась медленно, осторожно ставя ноги, страшась отпустить руку товарища, и проклинала свою жадность. Купила бы в лавке редких растений этот эремурус, не разорилась бы!
– Однако, – вдруг сказал Собрин.
Пол под ногами нежиданно оказался гладким. Не было больше затхлости и стесненности, наоборот, гулял легкий прохладный сквознячок.
Я соорудила светляк и запустила в пещеру. Магия тут отзывалась, хотя неохотно. Еще два светляка разлетелись по сторонам. Видно, жилу адриния мы миновали.
– А пещерка-то обжитая и вполне цивилизованная, – сказала я, помолчав. Пол из шлифованных плит, явно обработанные стены, узкие выходы, белые пучки сталагмитов и сталагмитов, образующие стройные колонны. Больше всего мне не понравился плоский камень у стены. Очень похож на алтарь или жертвенник, да и крепления подозрительные. Вокруг алтаря змеились узоры, выбитые прямо в каменных плитах пола. Очень удобно, ничего рисовать не надо, плеснул масла или горючей жидкости и твори черное колдовство.
А что черное и злое, ни на секунду не засомневалась. Светлое и доброе-то к чему прятать? Вон в Королевском госпитале каждый день добрые чудеса творятся, им скрываться незачем.
– Это ритуальный зал, – сказал Собрин.
Я закатила глаза. Великое мужское мнение прозвучало! Ну, а чем еще может быть зал с жертвенником и пента-, гекса- и октограммами и звездами?
– К сожалению, я не занимался ритуалистикой, тут профильный маг нужен, – Собрин с ожиданием уставился на меня.
А я что? Я не некромант, не стихийник, мне ритуалы ни к чему.
– Слушай, когда мы познакомились, ты сказал, что дара у тебя нет. А когда о детстве рассказывал, говорил, что дар открылся. И какой же у тебя дар, что позволяет служить генералу, но не позволяет послать простейший вестник?
– Совершенно бесполезный! – быстро отозвался Собрин, делая вид, что страшно заинтересовался рисунком на полу.
– Тут проводили ритуал достаточно давно, пару недель, может, месяц. Кровь давно свернулась, высохла и осыпалась, – я потерла алтарь пальцем и понюхала.
– Да как ты можешь так спокойно говорить? Ты же девушка!
– Я зельевар, а кровь и ее компоненты часто входят в зелья, – отмахнулась я. Да нам приходилось и ядовитую слизь улиток со стенок террариума собирать, и железистые фолликулы из кишок морских червей вырезать, и гуано вываривать. Всего и не упомнишь! Напрасно считать, что зельевары только цветочки и росу используют. Мы не чистоплюи, как менталисты! Что-то, а в брезгливости нас не упрекнешь, в таком приходится возиться, такое видеть и собирать, что нежного мага жизни стошнит!
– А почему не год назад? – скепсис в голосе так и сквозит. Не на ту напал!
– Ты цвет видишь? Порфирин с железом дает красный, ритуал проводили с живой кровью. Шоколадный цвет у полностью окисленного железа. Он даже не ржаво-коричневый, а более темный.
– Ничего не понял, но поверю на слово, – сдался Собрин. – Я понял, на зельевара учиться не просто сложно, а очень сложно. И противно. Надо проверить, куда ведут ходы. Пыли нет, ими пользуются.
Мы вошли в левый ход, чтоб через полчаса вернуться в зал из правого хода. Все остальные коридоры вели в тупики или небольшие округлые пещерки.
– Не понял, – почесал голову Собрин.
– Это не просто ритуальный зал. Это портальный зал, – объяснила тугодуму. –Люди явно не нашим путем сюда добираются. А нам бы пойти наружу выбраться, а? Нас уже наверняка ищут.
– Портальная магия очень сложная, – вдруг заявил Собрин.
– Вот пусть ею занимаются специалисты.
– Но если, допустим, активировать рисунок, что будет?