– Может быть, – я безразлично пожала плечами. Уж по ней точно плакать не стану. – Но почему со мной беседуете вы, а не Генеральный прокурор? Уголовные дела в его ведении. Но и вряд ли он сам допрашивает подозреваемых. Так чем обязана столь высокой чести?
Тонкая улыбка скользнула по бледным губам.
– Мне нужно вот это, – палец постучал по ларчику. – Вы, несомненно, знаете, что это изобретение вашего отца. Уникальная формула, секрет которой он унес за собой в могилу.
– К вашим услугам все лучшие целители и зельевары королевства. Сам Фабио Д’Аванцо работает на корону. Он справится с любым зельем.
– Но они не Хайнц! У вашей семьи есть особое мышление, – канцлер прищелкнул пальцами, подбирая слово. – Свой стиль. Этакая сумасшедшинка гения. Если кто и способен разгадать секрет этого снадобья, то только вы, милая мури.
– Но я не мой отец, мур Ланце. Я вчерашняя студентка, а папа был опытнейшим зельеваром!
– Мне нужен рецепт этого снадобья. – Канцлер поднял ларчик и посмотрел его на свет. – И вы мне его откроете. Я обещаю снять с вас подозрения в убийстве мужа и его сослуживцев. Вас газеты уже назвали отравительницей века.
– Но я ничего подобного не совершала! Это мог быть любой слуга на вилле! – я заломила руки. – Это повар! Многие водоросли и моллюски ядовиты! Осьминоги! Яд из желчного пузыря иглобрюха, печени, икры одной рыбы способен умертвить тридцать-сорок человек! Наверняка бурого скалозуба разделывал неумелый повар!
– Интересная версия. Требует проверки, – важно кивнул канцлер. – Лично я вам верю. Вам ни к чему смерть мужа. Но следствие, огласка, камера смертников… это все не для вас, мури.
– Сме… смертников? – я сглотнула.
– А как же, мужеубийц и отравителей у нас казнят, – развел руками канцлер.
– Но я невиновна! Проверьте меня кристаллом правды! Я не убивала мужа!
– Я верю. Я ваш друг и помогу вам. – Проникновенно сказал канцлер. – А вы помогите мне. У вас же дар! Вы магистр! Вы помогали отцу в лаборатории!
– Но всего лишь помогала ему резать сырье, взвешивать ингредиенты. Я была влюблена в одного огневика, витала в облаках, – покраснела я.
– Прекрасно, значит, знаете, что вам может понадобиться! – обрадовался канцлер. – Вам предоставят помещение для отдыха и лабораторию для работы. Все ваши пожелания будут исполнены. Если вам нужны какие-то вещи, напишите список, вам все привезут.
– Хорошо, я согласна, – выдавила я. Какой бездарный шантаж!
– Светоч зельеварной мысли! – Канцлер любовно погладил ларчик с пилюлей. – Подумать только, пилюля, исцеляющая все болезни подстегивающая регенерацию, возвращающая молодость!
– Папа говорил только, что она очищает организм, – неуверенно «припомнила» я. – Она мне будет нужна для исследований! Я растолку ее и…
– Уничтожить творение великого мастера? Ни за что! На что вам ваша магия?
– Но мне нежен образец! Но вы же не собираетесь пилюлю принять? Папа готовил ее для короля, чтоб поднести в дар от гильдии зельеваров…
Канцлер отошел к столику, налил в хрустальный бокал невероятной красоты воды, открыл ларчик, вдохнул аромат снадобья и проглотил пилюлю.
– Ах! – я сжала руки перед грудью.
– Интересно, как быстро разовьется эффект? – канцлер полюбовался своим отражением в зеркале шкафа и вернулся за стол.
В течение восьми-двенадцати часов. Порошок листьев сенны действует так. Поэтому его принимают на ночь. Слабительное было в желатиновой капсуле, которую я без труда открыла, высыпав содержимое. Капелька пудры, капля воды и немного магии. Пилюли нас учили катать еще на первом курсе. Тем более, что папино средство никто в глаза не видел и не знает, какого оно цвета и запаха. Саму чудодейственную пилюлю я положила в опустевшую капсулу от слабительного. На вид она ничем не отличалась от остальных.
– Пишите! Список ингредиентов, – канцлер достал лист восхитительной плотной бумаги из бювара и вручил золотое перо. – Завтра я на утренней аудиенции у его величества сообщу, что в вашем деле много неясного и пока вы поживете под надзором у меня. Но если он станет требовать ареста, вас сможет спасти только ваша память. В глазах короля польза должна перевесить зло.
Я покорно вздохнула, утерла несуществующую слезинку и начала писать. Казна не разорится, но казначей будет рвать на себе волосы от списка редких и дорогостоящих трав, смол и минералов.
– Ну как? Она согласилась? – Кристофер откинул штору и зашел в кабинет дяди, когда девушка ушла.
– Разумеется. И как ты мог так опростоволоситься? Обычная девчонка, робкая, стеснительная, глуповатая. Мы были бы у цели намного раньше!
– Не забывай дядя, это я подсунул стрихнин Стефании, и она перетравила всю виллу! – захохотал Кристофер. – Я сказал, что это приворотное, а она после сорока настолько болезненно стала относиться к своей неотразимости, что решила угостить абсолютно всех!
– Тут ты молодец, – согласился канцлер. – Но девица не показалась мне опасной или хитрой. Простушка.