Солдаты, получившие приказ никого из
подозрительных с базара не выпускать, стояли, разинув рты,
пожирая глазами жирные говяжьи и бараньи туши,
висевшие в мясном ряду, заглядываясь на пестрые шелка
и ситец, которые бойко отмеривали приказчики. «Эх,
кабы послать отрезик хозяйке на платье!» — явно
мечтали они.
Дубов издали наблюдал за офицером, который с
пристрастием докрашивал показавшегося ему
подозрительным горца на отличном породистом коне. В это
время из соседнего двора вышел нищий, длинной палкой
отмахиваясь от стаи злых собак. Нищий смело подошел
к полковнику и нагло попросил милостыню. Едва он
отошел, к Дубову протискался второй нищий, еще более
бесцеремонно заклянчивший у него копейку.
Эти наглые приставания переполнили терпение
начальника округа.
— Старшина, это что за безобразие? Уберите этого
оборванца, — заорал Дубов. — Что у вас все село из
нищих, что ли?
— Господин полковник, простите. Живем рядом с
городом, все они оттуда идут, разве их удержишь, —
отвечал старшина, отгоняя нищего от почтенного
гостя.
— Откуда бы они ни шли, нечего подпускать их ко
мне! — полковник брезгливо разглядывал свой рукав,
за который только что хватался нищий.
Дубов еще долго раздумывал над тем, какую заразу
можно заполучить на этом проклятом южном базаре,
пока к нему не подошел офицер, весьма
многозначительно зашептавший что-то ему на ухо.
— Что-о? — у начальства бешено забегали глаза.
— Под видом нищих?! Ушли?..
— Так он говорит, ваше высокоблагородие, —
офицер показал на тучного чеченца, стоявшего рядом
с ним.
— Сейчас же организовать погоню. А ну,
побыстрее!
— Солдаты, за мной! — скомандовал офицер,
вскочив на коня. Дробно застучали подковы, и отряд
всадников в карьер вынесся за пределы аула.
Через час-полтора на взмыленных конях солдаты
с виноватыми лицами стали возвращаться на базарную
площадь, где в своем фаэтоне восседал разъяренный
начальник Чеченского округа.
А в это время Зелимхан с Саламбеком из Сагопши,
счастливые обретенной свободой, шли по лесу,
который начинался за Старой Сунжей. Густые эти леса вели
в горы.
Весть о том, что Зелимхан бежал из грозненской
тюрьмы и находится на воле, больше всех испугала
сына махкетинского старшины Успу.
Так и не добившись от Зезаг реального
подтверждения своих супружеских прав, он решил, пока не поздно,
выйти из игры, а именно снова жениться. С этой целью
он поспешно отправился в Ведено свататься к дочери
тамошнего купца. Здесь ему порассказали много
подробностей о побеге опасного харачоевца, и он, полный
ужаса, поспешил к Чернову.
— А-а, это ты, Успа. Заходи. Ну, рассказывай, ты,
видно, не в духе. Случилось что-нибудь? — с
наигранной любезностью встретил его пристав, делая вид, что
ничего не знает.
— Да будет счастливым ваше пребывание на земле,
Иван Степанович. Я по серьезному делу, — Успа низко
поклонился Чернову, но вид у него был испуганный, он
все время опасливо оглядывался на дверь, словно за
ним гнались.
— Ну, что же произошло? Подойди поближе, сядь
сюда, — Чернов показал на стул, стоявший перед
мрачным письменным столом.
— А вы разве ничего не знаете, Иван Степанович? —
Успа с обреченной миной покорно присел на стул
и, сияв папаху черного каракуля, пристроил ее на
колене.
— Нет, не знаю. Расскажи, — с внешним
спокойствием поинтересовался Чернов.
— Нас никто не слышит здесь? — гость опасливо
огляделся.
— Ну, ну, давай выкладывай!
Успа, выкатывая глаза, наклонился к приставу и
сказал:
— Вы знаете, что этот разбойник Зелимхан на
свободе?
— Ну и что же? — пристав сделал вид, что это для
него совершенно безразлично. Эх, если бы недалекий
сын махкетинского старшины мог заглянуть в душу
чиновника, он обнаружил бы там страх и смятение. Но
видел он лишь улыбку Чернова.
— Он обязательно натворит что-нибудь, — прогове-
рил растерявшийся Успа.
— Возможно, — согласился пристав. — Но мне
кажется, что опасность грозит именно тебе, — он вспомнил
совет Дубова. — Ведь это ты присвоил себе его невесту
Зезаг. Зелимхан не забудет этого. Тебе нужно
опередить его... — Чернов не договорил, с вопросительной
улыбкой глядя на своего посетителя.
Не слишком понимая пристава, Успа наивно
спросил: . ·
— Как его опередить? За этим я и пришел, — си
принялся нервно мять свою шапку, лежавшую на
колене.
— Очень просто... Уже вчера его видели на
вечеринке в Харачое, — соврал пристав. — Он уверял своих
друзей, что не успокоится, пока не отомстит Говде за
оскорбление потомков Бахо.
— А вы не боитесь, господин пристав, что Зелимхан
попытается совершить покушение на вас? — Успе
ужасно хотелось спрятаться за могучую спину высокого
начальства.
— Нет, — с улыбкой ответил Чернов. — Зачем
Зелимхану покушаться на меня? Что я ему такого
сделал? Во всех его бедах виноваты Адод и Говда, — он
откинулся в кресле, поглядел в потолок и добавил:
— Да вот еще и тебе не следовало жениться на
Зезаг.
Подавленный Успа молчал, глаза его бессмысленно
блуждали по кабинету.
— Не знаю, — произнес он еле слышно. — Что же
делать?
— А я знаю, — отчеканил Чернов.
Глаза сына старшины с надеждой уставились на
пристава. Тот молчал, словно обдумывая что-то, потом
медленно произнес:
— Зелимхан овсе равно будет частым гостем харачо-
