— Просто задержался в Ведено, — ответил
Зелимхан, — не беспокойся. Многие люди говорили, что он
пойдет в крепость на один-два дня. Говорили, что
возвращаться будет этой дорогой.
— Вот об этом я как раз и думаю. Многие
говорили... Так можно было готовить для нас засаду,
используя его как приманку. Ведь начальникам в крепости
хорошо известно, что на семье Адода наша кровь...
— Я и сам думал об этом, — спокойно ответил
Зелимхан, — но чем мы рискуем? Есл.и солдаты нападут
на нас, мы будем защищаться. Если солдаты
покажутся без него, мы тихо уйдем. Но вернее всего, что они
будут вместе с ним, тогда мы будем сражаться, и сын
Адода будет убит этой рукой.
Сын Гушмазуко выполнял клятву, данную отцу,
и, точно ища доказательства уверенности,
прозвучавшей в его последних словах, взглянул на свою сильную
руку.
Но вот на дороге показался человек. Зелимхан
с братом застыли, устремив взоры на дорогу.
— Нет, это не он, — почти шепотом сказал
Зелимхан и глубоко вздохнул.
Помахивая палкой, по дороге неторопливо прошел
старик. Солтамурад узнал его. Это был тот самый
мулла, который благословил его брак с Зезаг.
Из-за гор выглянуло солнце. Засветились яркими
красками вершины Харачой-Лама. В роще громче
запели птицы.
— Мулла, видно, пошел в Ведено, чтобы
благословить какое-нибудь очередное злодеяние начальства, —
отозвался Зелимхан, поглядев ему вслед.
— Может быть, — нехотя ответил Солтамурад, не
испытывавший никакой вражды к этому человеку.
Прошло еще около часа, пока из-за поворота
показался человек.
— Он... — прошептал Зелимхан, махнув рукой
брату. — Идет один. Сиди спокойно.
Братьев охватило волнение. Особенно сильно
волновался Солтамурад, которому казалось кошмарным
сном все происходящее. Ведь с сыном Адода он дружил
з детстве, играл с ним в альчики и прятки. Вспомнил
Солтамурад, как однажды «сын старшины вытащил его
из проруби, куда он провалился, катаясь на санках.
А теперь они враги, кому-то из них троих надо уйти из
жизни. Странно, очень странно и страшно.
Зелимхан ждал, пока идущий подойдет поближе,
пока не выйдет он вон из-за того камня.
А человек шел спокойно, изредка вглядываясь в
примыкающий к дороге лес. В левой руке он нес
черную папку, справа на боку из-под кобуры поблескивала
рукоять револьвера, на поясе у него висел кинжал
в позолоченных ножнах..
— Эй, ты, сын Адода! — крикнул Зелимхан. —
Защищайся! Пришел час, когда надо доказывать свою
храбрость. Это говорю я, Зелимхан...
Идущий отпрянул назад и выхватил пистолет.
Зелимхан быстро положил на землю винтовку и тоже
вытащил револьвер, но держал его опущенным. Он
медленно двинулся навстречу врагу.
— Стреляй первым! — крякнул он.
Грянул выстрел, и тут же за ним — второй. Сын
Адода как-то неестественно подскочил и свалился на
землю. Папка упала в нескольких шагах от него.
Зелимхан спрятал револьвер, вернулся за винтовкой
и быстро спустился на дорогу. Вслед за ним шел и Сол-
тамурад.
Юноша лежал неподвижно, раскинув ноги, обутые
в изящные сафьяновые мяхси *, отороченные золотой
нитью. Пуля разбила на его груди газыря из слоновой
кости и прошла навылет.
«Из трех клятв, данных отцу, я выполнил две, —
подумал Зелимхан. — Может быть, теперь установится
мир' между «нами, вмешаются добрые люди и предложат
нам всем покончить с кровными делами?.. Но есть еще
Чернов. Где искать его?»
Абрек заглянул »в лицо убитого, и вдруг его
пронзила жалость. Ярко сияло солнце, зеленела трава, в
которой, переливаясь яркими красками, покачивали
головками первые весенние цветы. Вновь запели
приумолкшие было птицы. Вся эта красота окружающей
природы восставала против нелепости совершенного
злодеяния. В душе грозного Зелимхана промелькнула
тень сожаления, но было уже поздно.
Зелимхан взял папку убитого, положил ее рядом
с телом и быстро начал читать над ним отходную
молитву.
— Жалко его все-таки, — дрожащим голосом
сказал Солтамурад.
___________________________________________________________
1 Мяхси — легкие и мягкие сапоги.
Зелимхан молча взглянул на брата и сурово
сдвинул брови.
— Конечно, жалко, — просто и серьезно ответил
он. — Ведь человек же был.
Потом, как бы прогоняя временную душевную
слабость, Зелимхан поднял голову и сказал:
— Идем быстрее.
Но едва братья сделали шаг по направлению к
лесу, где стояли их стреноженные кони, как из
кустарника, метрах в ста от них, раздался грозный окрик:
— Ни с места! Вы арестованы за совершение
убийства.
Зелимхан мгновенно обернулся и взял винтовку
наизготовку. Солтамурад тоже поднял свое ружье. Но из
кустов уже выезжали трое всадников — офицер и два
солдата. Солдаты держали братьев на прицеле.
— Немедленно бросайте оружие и следуйте за
нами, — распорядился офицер.
— Не трогайте нас, — спокойно сказал Зелимхан.
— Мы сделали свое дело, и вас оно не касается.
— Я помощник пристава, и меня касается все! —
крикнул офицер. — Ни шагу, или прикажу
стрелять!
Зелимхан узнал в говорившем рыжего помощника
пристава Чернова. Даже вспомнил, как этот человек
увез однажды войлочные подстилки и медный кувшин
у их соседа за неуплату налога.
— Ваши солдаты плохо стреляют, господин
помощник пристава! — крикнул абрек. — И я буду вынужден
застрелить вас.
— Огонь! — приказал рыжий офицер.
