— На абрека Зелимхана. Я когда-то этапировал его
в тюрьму.
— Вот еще нашелся, тоже мне, Зелимхан, —
засмеялся Данильбек, хлопая абрека по плечу.
Зелимхан стоял «молча, с улыбкой глядя то на
поручика, то на адвоката.
— Идемте, хотя бы шашлыка нашего отведайте, —
пригласил абрека офицер.
— Спасибо, — абрек протянул ему «руку на
прощание, — я очень тороплюсь. Ну а вы, Данильбек, —
повернулся он к адвокату, — ждите меня в Грозном, к
вам приедет абрек Зелимхан, — и, сдержанно
улыбаясь, направился к лесу.
— Уверяю вас, Данильбек, что он и есть тот самый
абрек Зелимхан из Харачоя, — сказал поручик на
ухо адвокату, и на лице его застыла растерянная
улыбка.
— Господа! — крикнул пьяный Шараев,
поворачиваясь к сидевшим на ковре товарищам. — Грибов тут
знакомого нашел!..
Поручик схватил его за руку и шепотом
предупредил:
— Ты что это шуметь надумал? Меня, например;
как офицера, начальство с удовольствием отдаст под
трибунал за то, что я не арестовал Зелимхана, хотя
весьма сомнительно, что при такой попытке кто-нибудь
из нас остался бы в живых! Так что лучше помолчи,
если не хочешь накликать беду.
Изрядно пьяные и увлеченные своим- разговором,
господа на ковре не обратили внимания на реплику
адвоката.
* * *
В хижине старого пастуха сегодня было шумно.
Зелимхан с товарищами сидел за оживленной беседой. Са-
ламбек, который в минуты опасности всегда был резок
и храбр до дерзости, теперь почему-то размяк, говорил
вяло и снова собирался отдаться в руки властей. Вожак
упрекал его за это.
— Ты сам просишь себе веревку на шею, —
горячился Зелимхан.
— Но ведь генерал дал слово...
— Что ты заладил: генерал да генерал, — перебил
его харачоевец. — Генералу Михееву ничего не стоит
изменить своему слову, тем более, что дал он его не
тебе, а твоим посредникам, которые готовы на все, лишь
бы угодить тому же генералу.
— Это верно, Саламбек, подумай еще раз, —
вмешался Зока.
— Я понимаю зсе это, Зока, но что делать, —
глубоко вздохнул сагопшинец, — они ведь замучили моих
односельчан...
— Можно подумать, что Михеев станет гладить их
по головке после того, как повесит тебя!
— Конечно, нет, — возразил Саламбек, — но на
душе будет легче, что все это делается уже не из-за меня.
— Вот уж, право, не знаю, что бессердечнее, —
снова отозвался Зелимхан, — пойти добровольно к палачу
и сунуть голову в петлю или же, оставаясь на воле,
заступаться за беззащитных? — харачоевец встал и
молча лринялся расхаживать по тесной комнате,
раздумывая, как удержать товарища от неразумного шага. \
Встал и Саламбек. Не глядя ни на кого, он вышел во
двор.
— Иди за ним, — сказал вожак, обращаясь к
Аюбу. — Посмотри, что он собирается делать. Не пойму
никак, что с ним происходит. Будто подменили
человека...
Новоатагинец вышел, но тотчас вернулся и сообщил,
что Саламбек седлает коня.
Товарищи проводили его молча.
Вскоре после отъезда Саламбека явился Дуда и
принес хабар, который обрушился на Зелимхана «как гром:
в Эгиш-ауле все говорили о начавшемся походе
начальника Назрановского округа князя Андрекова в горы
Галашек. Не говоря «и слова, харачоевец опоясался
кинжалом и шашкой, взял в руку винтовку и
направился к выходу.
— Нет, одного тебя мы не пустим, — сказал ему
старый пастух, и все трое — Аюб, Дуда и Зока —
последовали за своим вожаком.
* * *
Возвратившись в Сагопши, Саламбек на другой, же
день отправился во Владикавказ и сдался властям.
Генерал Михеев не принял сагопшинца и передал его дело
судебным органам.
Дело Саламбека слушалось в открытом судебном
процессе, по мысли терского начальств-а, для
устрашения горцев.
Председатель суда, восседавший на высоком кресле,
не сомневался в своем траве приговаривать к смерти
этих «дикарей», но. хотя он мог чувствовать себя в пол-
ной безопасности, душа его была полна животного
страха перед каждым подсудимым. Саламбек на суде
держался внешне спокойно, на все вопросы отвечал
односложно. К судьям он не испытывал сейчас никакой
ненависти, хотя и чувствовал, что жизнь и смерть его теперь
находятся в их равнодушных руках.
На вопрос председательствующего:
— Какие у вас имеются ходатайства к суду?
Саламбек ответил:
— Никаких.
— Как это никаких?! Разве вам нечего попросить у
суда? — удивился адвокат, вставая с места.
— Нет, — ответил абрек, ни на кого не глядя.
С самого начала судебного -процесса в душе Салам-
бека что-то перевернулось. Физически необычайно
сильный и храбрый, сегодня он чувствовал себя
абсолютно бессильным перед тем, что совершалось над ним в
этом зале. Это было нечто независимое и даже далекое
от него. Зато все мысли его сконцентрировались на
близком и понятном: среди публики в зале суда он
увидел Бешира — бывшего старшину аула Сагопши,
который в свое время явился виновником всех его бед,
сделавших его абреком. Почему он, Саламбек, до сих пор
не отомстил ему, не наказал его смертью по простым и
ясным законам человеческой гордости?
Только сегодня, здесь, в зале суда, под надменными
взглядами судей он понял, что никогда уже не сможет
покарать своего смертельного врага, и пожалел, что
сдался властям, не послушав Зелимхана. В том, что
месть до сих пор не свершилась, был повинен сагопшин-
ский кадий, который настойчиво уговаривал Саламбека
