выразительно глянул на него, что тот, достав из нагрудного
кармана черный карандаш, крупными буквами вывел
наискось через все объявление: «Я внимательно читал
эту бумагу, с ценой не согласен... Зелимхан!»
Купец, стоявший на краю тротуара, умоляющими
глазами смотрел на адвоката, но, заметив в его глазах
ту же растерянность, перевел взгляд на Зелимхана,
который стоял как грозный судья и готов был отдать
суровый приказ самому генералу Михееву, если бы тот
оказался здесь.
С перепугу купец, еле передвигая непослушные ноги,
тащился рядом со своими спутниками, и голова его
кружилась, будто его ударили чем-то тяжелым.
Пройдя еще несколько улиц, Зелимхан, довольный
своей выходкой, попрощался с адвокатом и быстро
ушел. Жалобу его Шараев обещал отправить
генералу.
— Обманул он меня, — тоскливо сказал адвокат
купцу, когда они остались одни. — Выдал себя за моего
родственника из Алазани.
— И ты не знал, что он абрек Зелимхан? — еле
проговорил перепуганный Далгат.
— Нет, конечно, — соврал адвокат.
— А мне он с самого начала показался
подозрительным. А какой грозный человек. Такой сотрет любого
генерала в порошок. Вот он, оказывается, какой —
Зелимхан!
«Хорошо, что он напугал тебя», — подумал Шараев.,
а вслух сказал:
— Если власти дознаются об этой встрече, нам
обоим не сносить головы. Так что ты лучше помалкивай,,
мы с тобой ничего не видели, не знаем...
— Но ведь нас люди видели! — схватился за голову
купец. — Может, лучше пойти сейчас же в полицейский
участок да рассказать там все, и они поймают его. Он
недалеко ушел.
— Ты что говоришь? Подумай, — зашипел
адвокат. — Он уже далеко отсюда, за городом, а нам с
тобой достанутся хлопоты. Запомни, — прошептал он
купцу на ухо. — Молчание — золото!
Повесив Саламбека из Сагопши, генерал Михеев не
почувствовал ожидаемого облегчения. В вверенной ему
области стало еще хуже: Зелимхан, как бы в отместку
за Саламбека, в тот же день убил князя Андрекова —
одного из людей, с которыми генерал дружил семьями.
С тех пор Михеев был сильно не в духе. Приезд же
генерала Шатилова окончательно вывел его из
равновесия. В решении наместника Кавказа прислать на
Терек своего помощника Михеев усматривал недоверие,
попытку подменить его. С этого момента все вызывало
у него раздражение.
Большой и уютный кабинет Михеева помещался на
втором этаже. После недавнего ремонта в нем пахло
свежей краской.
Генерал сидел за большим письменным столом,
обитым зеленым сукном. На столе рядом с бронзовой
фигурой ермоловского солдата стоял бронзовый же
чернильный прибор.
Напротив Михеева в кресле расположился его
помощник по гражданским делам — немолодой
подполковник. Он негромко докладывал генералу о
положении в области. Когда доклад был закончен, уже
складывая бумаги в папку, подполковник сказал:
— Осмелюсь доложить, Спиридон Петрович, что в
городе ходят слухи о возможном нападении Зелимхана
с целью похищения вашей дочери. Утверждают, что он
потом предложит вам вернуть ее лишь в обмен на свою
семью.
Генерал поднял голову, его бесцветные глаза встре-
воженно уставились на помощника.
— Этого еще не хватало! — Михеев растерянно
опустил руки. — Вы хоть понимаете, что говорите? — и
он встал.
— Да, ваше превосходительство, — помощник тоже
поднялся, — именно поэтому я счел нужным сообщить
вам.
Михеев подошел к окну и погрузился в мрачное
раздумье.
— Нет, этот разбойник не решится на такой шаг, —
сказал он наконец, не отрывая глаз от ветки,
качающейся за стеклом. — Это просто обывательские разговоры.
Что он, жизнью не дорожит, этот Зелимхан?!
— Позвольте заметить, ваше превосходительство, —
вежливо заговорил помощник, — что, вероятно, так
думали и в Кизляре, когда...
— Вы за кого меня принимаете, господий
подполковник, — насупился генерал. — Здесь не Кизляр, а
Владикавказ. Понимаете, Владикавказ!
— Так точно, ваше превосходительство,
Владикавказ, — почтительно склонился подполковник.
Некоторое время Михеев задумчиво расхаживал по
кабинету. Брови его поминутно вздрагивали,
чувствовалось, что серьезная тревога все больше овладевает
этим, обычно столь уравновешенным человеком.
— Пора кончать все это, —^ вдруг угрюмо произнес
он, ни к кому не обращаясь.
— Вы что-то сказали, ваше превосходительство? —
неуверенно спросил подполковник.
— Нет, — резко ответил генерал и неожиданно
спросил: — Как там ведет себя эта?.. Словом, жена
абрека? Она дала какие-нибудь показания?
— Жена Зелимхана вчера разрешилась
мальчиком, — доложил помощник без выражения, поскольку
не мог представить себе — хорошо это или плохо.
Не сказав ни слова, генерал хмуро направился к
выходу. За ним неуверенно шел подполковник. Когда они
вышли, к Михееву подскочил адъютант.
— Ваше превосходительство, фаэтон подан.
Генерал обернулся к своему помощнику:
— Сегодня же допрооить обеих женщин .и, если не
окажут ничего полезного, немедленно отправить в
Сибирь. Пусть этот мошенник ищет их там, а не здесь. И
в голове пусть не держит, что в судьбе его семьи хоть
что-нибудь зависит от меня лично!..
Возле фаэтона стояли горожане и крестьяне-горцы
в рваных бешметах и папахах. Завидев выходящего
генерала, горцы заговорили, перебивая друг друга. Вот
