«добрые» руки М'нхеева, .напиши-ка кадию письмо от
моего имени. — Зелимхан поднялся с места и начал
расхаживать по комнате, обдумывая слава будущего
послания к Оба-Хаджи.
Аюб молча достал из хурджина папку с бумагой,
ручку, чернильницу и присел к столу, стоящему возле
окна.
— Пиши, — сказал харачоевец и начал диктовать:
—- «Оба-Хаджи, зачем кичишься, что ты божий
человек, что пророк открыл тебе во сне и в видениях
будущее людей и двери в рай? Нет, ты не святой. Ты не
стоишь тени святого, и слово божье .не коснулось ушей
твоих. Ты шарлатан, которого надо убить раньше, чем
царского генерала Шатилова, ибо ты обманываешь
народ. Так говорит тебе Зелимхан из Харачоя...» Написал?
— Да, — ответил Аюб.
— Читай.
С большим напряжением прочитав письмо, Аюб
перевел дыхание и, устало откинувшись на спинку стула,
выжидательно смотрел на товарища.
— Хорошо написал, — сказал Зелимхан. — Сегодня
же отправь письмо в Ведено и сделай так, чтобы его
вручили лично Оба-Хаджи. А я съезжу к Эльберду в
Галашки и узнаю, не слышно ли чего нового о моей
семье.
— Как! Один? — воскликнул Аюб, и в голосе его
прозвучала тревога.
— Да, один. Я еще хочу наведаться и к
Одноглазому. Человек он, конечно, «скверный и мелкий, но
несправедливо было бы ему погибнуть от моей руки за
несовершенное предательство. Пусть сам произнесет себе
приговор. Ты же, как отправишь письмо, не позже чем
завтра поезжай к Зоке, возьми из нашей отары лучших
баранов и раздай их бедным людям. Ведь до курбан-
байрама остается всего два дня...
Шахида Борщикова срочно, чуть не под конвоем,
привезли в Грозный. Тут он был немедленно доставлен
з личный салон-вагон генерала Шатилова, который
отбывал в Тифлис для доклада наместнику.
Генерал встретил Шахида довольно холодно. Он
пропустил мимо ушей витиеватое приветствие, которое
еще в дверях произнес хитрый шалинец. Шатилов
смерил чеченца уничтожающим взглядом.
— Вы полагаете, господин Борщиков, что моим
терпением можно злоупотреблять? — резко опросил он.
— Я весь к вашим услугам, господин генерал, —
Борщиков вытянулся, держа руки по швам. —
Приказывайте.
— Мой приказ вам дадою известен: мне нужен
Зелимхан, живой или мертвый.
— Простите, ваше превосходительство, видит
аллах, я делаю...
— Надо, чтобы это видел я, а не аллах! — зло
крикнул генерал.
Борщиков закатил глаза и открыл было рот для
очередной верноподданнической фразы, «о увидел, как
Кибиров, сидящий тут же в кресле,
предостерегающе погрозил ему пальцем. Рот Шахида тут же
закрылся.
— Что же вы молчите? — спросил генерал.
— Ваше превосходительство отняли у меня дар
речи...
— Положим, его у вас и не было, — усмехнулся
Шатилов. — Итак, вы имеете сообщить мне что-нибудь
важное?
Борщиков согнулся в почтительном поклоне, не
отрывая умильного взгляда от генеральского
лица.
— Имею, ваше превосходительство.
— Говорите! — Шатилов достал папиросу из
золотого портсигара и закурил.
— Зелимхан находится сейчас в ауле Новые
Атаги, — выпалил Борщиков. — Этой ночью мой человек
долго ходил за ним и проследил его до самого дома,
там, за речкой, а утром сообщил мне...
— А вы не думаете, что вашему человеку было бы
разумнее не таскаться за этим разбойником, а просто
пристрелить его? — перебил его генерал.
— Ваше превосходительство, ночь была очень
темная, и к тому же Зелимхан был вдвоем со своим
помощником.
— Насколько я знаю, темная ночь никогда еще не
мешала убийству.
— Ваше превосходительство...
Но Шатилов уже не слушал его, он нажал кнопку
звонка, и через несколько секунд в салоне появился;
адъютант.
— Немедленно пошлите сотни полторы казаков в-
Новые Атали. Там, в доме за речкой, скрывается
Зелимхан. Только пусть мчатся в карьер, этот бандит ждать
их не будет. Живо!
Адъютант щелкнул каблуками, повернулся и исчез с
такой быстротой, словно прошел сквозь стену вагона.
Шатилов подошел к Борщикову, который все это
время скромно стоял у стены с выражением такой
важности на лице, будто он приобщилоя к высшим делам
государственного управления. Генерал несколько
минут смотрел на эту самодовольную физиономию,
словно выбирая, по какой щеке отвесить ему увесистую
оплеуху.
— А теперь слушайте меня внимательно, господин
Борщиков, — сказал он наконец, грозно хмуря
брови. — Мне кажется, что вы мыслите себе участие в
устранении Зелимхана исключительно в виде получения
денег, офицерского чина и всего прочего, о чем я вам
говорил... Не выйдет! Чужими руками хотите все
сделать? Боитесь, что Зелимхан или потом кто-нибудь иа
его родичей сделают в вашем теле хорошенькую дырку.
Что-то мне еще не приходилось слышать, чтобы
кто-нибудь получил большие деньги, не запачкав рук, —
генерал взглянул на свои холеные руки, потом снова
воззрился на Борщикова, стоявшего навытяжку и
растерянно моргавшего глазами.
— Так вот, — продолжал генерал, — теперь
конкретно. Абрек этот сейчас очень одинок, у него не
осталось никого из близких родственников. Вы в родстве
и должны близко сойтись с ним. Только та<к вы
сможете вывести его нам в руки. Вам понят-
но?
— Понятно, ваше превосходительство, — Шахид
облизал сухие губы.
— И не тяните с этим. Я сейчас уезжаю в Тифлис.
Держите связь с господином Кибировым, — Шатилов
