— Пощадите дитя неразумное! — слезный вой бьет по ушам, и сила начинает бушевать, обращая несчастную деревяшку гостью пепла. Ттан-хе! Плохо! Отвратительно! Не могу успокоиться! Скопившаяся «в ладонях» сила отправляется в стену, заставляя пылать камни, а ярость уже подпитывает новую вспышку….
— АЙАНА! УСПОКОЙСЯ! — окатывает меня словно льдом. Можно ли кричать шепотом? Абсолютно безразличным вампирьим шепотом?
Прижимающие плечи к телу ладони обжигают холодом. А ярость… ярость смывается потоком слез. Бессильно падаю к ногам Нэри, прижимаясь щекой к его коленям.
— Тихо, девочка, тихо, — шепчет Эр, скользя кончиками пальцев по моим волосам, — Все хорошо.
Бессильно вздохнув, поднимаюсь и рассеянным взглядом окидываю останки стены. Впрочем, называть это «останками» рано. Только аккуратно проплавленное отверстие на высоте человеческого роста и следы магии смерти.
— Спасибо, Нэри. Ты прав: мне следовало бы всерьез заняться магией, пока не разнесла весь Велир неуправляемыми потоками, — виновато улыбаюсь, поднимая глаза на вампира…. Лед. Черно-алый лед глаз. Что это? Страх? Мраморно-белая кожа. Тонкие губы чуть подрагивают, открывая клыки.
— Тебе следовало бы не рождаться, — едва слышный шепот громом разносится по крепости. Кожу шей чуть покалывают когти вампира. Краем глаза ловлю возникшую за спиной тень. Асиль?
Нэрит вдруг отступает на шаг, вскидывая руки. Его губы не шевелятся, но я слышу:
— Успокойся, древний. Я не причиню ей вреда. Я… завидую тебе, древний. Смирить свою гордыню её силе — достойно.
Вампир нервно срывает с пояса флягу и делает несколько глубоких глотков.
— Нэрит? — растерянно окликаю.
— Прости, Ян, — отвечает, не поднимая на меня глаз, — Твоя сила…. Пожалуй этот день я буду вспоминать в кошмарах. Мне нужно отдохнуть.
Спешно отворачивается и уходит к северному корпусу. Растерянно смотрю вслед. Что… что он хотел сказать? Или это просто страх? Страх младшего, увидевшего силу правящего рода драконов…. Тэ! Я ведь давно умею отделять силу, когда ярость слишком велика…. Так почему же… почему сейчас не справилась? Направлять удар в стену, чтоб никто не пострадал, когда такое было? Ну уж после пятидесяти точно ни разу. Так почему теперь? Что со мной твориться? Почему? Из-за войны? Из-за того, что научилась… убивать? Или просто не готова была встретить ненависть и страх?
Поворачиваю голову к стене. Аккуратная полукруглая выемка, в локоть глубиной, хранит следы магии смерти прекратившей разрушения и…. Едва сдерживаю вздох облегчения: Рух. Здесь ярилась не исконная драконья магия, а человеческое её отражение. Вот его-то отделять меня никто не учил. Ну да и не страшно: такие мелкие потоки ничего глобально не разрушат. Но чего тогда испугался Нэрит? Пожалуй, на стенах Сайтерна я и пострашнее силы использовала. По спине пробежал резкий холод: вспомнились уколы его когтей…. Неужели он готов был…. «Не следовало бы рождаться» Могу ли я надеяться, что это лишь мимолетный страх? Или нет?
Из раздумий меня выдернуло мягкое прикосновение к волосам:
— Он просто испугался, девочка, — прозвучал чуть хрипловатый женский голос, — Дай ему время подумать.
Устало киваю и оборачиваюсь к собеседнице: добрые, чуть грустные серые глаза невольно заставляют улыбнуться.
— Спасибо, — виновато киваю, и на глаза падает выбившаяся рыжая прядь, — Мне наверное лучше тоже побыть одной: как бы ещё чего не сломала.
— Не сердись на Раиля, — тихо просит она, — Он в один день с имперским гонцом донес весть о… восстании. С севера, по реке.
Чуть вздрагиваю, представляя, что довелось пережить этому зеленоглазому мальчишке. Сожженные деревни, порабощенные и убитые родственники. Как он выжил?
— Бедное дитя. Он имеет право на свою ненависть, — едва слышно шепчу.
— Но не к той, что уберегла от его судьбы целый город, — громко и резко возражает сержант.
— Вы… — подает голос зеленоглазый, тихо и недоверчиво.
— Я просто маг, Раиль. И одно это не делает меня ни злой, ни доброй. Как и всех остальных магов. Есть те, кто устроил это безумное восстание, есть те, кто сражался, защищая империю. И среди тех, и среди других есть маги… и не только они. Впрочем, бунтовщиков скоро почти не останется: их уничтожит собственная армия. И едва ли тебе доведется мстить тем, кто виноват в твоих бедах, — говорю тихо, монотонно глядя куда-то вдаль. Может быть, мальчик поймет меня, может нет…. Нет сил думать. Да и желания, — Альгельн, Вы говорили здесь есть сад? Не проводите меня?
Опускаю глаза и спокойно следую вперед, не глядя по сторонам.
