Не одну сотню миль Рауль прошёл вместе с почтенным отцом Пием. Не раз и не два они выступали против всевозможной нечисти, как в составе отрядов и армий, так и — подобное тоже случалось — просто вдвоём. Не одного еретика довелось им предать очистительному огню, не одно порождение богомерзкой тьмы уничтожили силой святой магии.
Но никогда ещё вера старого слуги не подвергалась столь серьёзному испытанию.
Сначала всё шло, как обычно. Очередной бой с демоническими отродьями завершился полной победой — не ушёл никто. Разбросанные тут и там окровавленные тела врагов рода человеческого служили верным подтверждением того, что высшая справедливость всё-таки существует, и что рано или поздно любая тварь получит по заслугам.
К сожалению, весь мир сразу нельзя предать пламени, чтобы одним махом выжечь из него всю скверну. Рауль мечтал об этом, когда был молод… Но это было давно, а сейчас он был стар, и давно смирился с тем, что вместо простого и быстрого спасения всех самым действенным методом приходится вот так вот, долго и упорно, охотиться за каждым порождением зла. Искать волков, напяливших шкуры ягнят, прячущихся среди невинных. Терпеливо выслеживать и уничтожать их… Видимо, в этом и кроется высший замысел.
Об этом и думал Рауль, когда ходил между поверженными телами — о своём предназначении, о том, что без жалости и раздумий следует уничтожать скверну везде, где только её встретишь. И этими благочестивыми размышлениями всё бы и ограничилось… Если бы они не нашли подземную тюрьму, где томилось трое несчастных.
Двое из них были типичными грешниками, с явной печатью порока на лицах. Но вот третья… Третья была совсем другая.
Голубоглазая и светловолосая, эта девушка показалась Раулю самым прекрасным существом, которое он когда-либо видел в своей жизни. Будто ангел сошёл с небес, чтобы почтить его, старого слугу Света, своим присутствием.
Она будто сияла. Казалось, грязь совсем не пристаёт к её нежной белой коже. Даже запах, исходивший от неё, был приятным — в отличие от остальных, сидевших в тюрьме. Рауль прекрасно знал, как пахнут те, кто пробыл долго в заточении. То, что девушка смогла сохранить чистоту и свежесть, казалось ему настоящим чудом.
Обмерев и не двигаясь, старый слуга и соратник отца Пия наблюдал, как она выходит наружу, как осторожно ступает своими длинными голыми ногами, такими беззащитными в своей наготе, как щурится на солнце, как скромно прижимает руки к груди, пытаясь закрыть прорехи в одежде.
