Но это всё была мелочёвка, не заслуживающая внимания. Птица атаковал нашего главного врага. Спикировав, он выдохнул в инквизитора струю пламени, тот в ответ метнул свой молот, который уже в полёте начал излучать свет. И если огонь, кажется, не причинил никакого вреда нашему врагу — он просто стёк по его фигуре вниз и опал на землю быстро гаснущими каплями — то проклятый молот снял у Птицы сразу пять тысяч единиц здоровья.
Крик боли дракона донёсся до меня, несмотря на расстояние. И я понял, что не могу так вот просто стоять и смотреть на происходящее со стороны. Прямо сквозь лес я побежал вперёд, и только расстояние сократилось настолько, что появилась возможность колдовать — наложил на проклятого инквизитора паралич. От этого защититься он уже не смог.
Тем временем Лунная Птица, повинуясь моим указаниям, пролетел над головами проклятого фанатика и его людей. На всём ходу врезавшись в только начавший разгораться костёр под ногами Василисы, он раскидал его несколькими взмахами лап. После этого просто перекусил цепь, которая с обиженным звоном опала, освобождая девушку.
Выполнив мою главную просьбу, дракон медленно развернулся и неспеша, с чувством, с толком, покончил со всеми остальными. Наёмникам хватило пары струй пламени и нескольких ударов, раскидавших таких хрупких на фоне чешуйчатой громадины людишек в стороны. Инквизитора, Паралич с которого так и не спал, Птица терзал до тех пор, пока тело его перестало светиться и не спала какая-то божественная защита, совершенно безбожно резавшая входящий урон. Последним из тех, кто погиб, стал старый слуга. С молотом в руках он кинулся в самоубийственную атаку на деловито рвущего тело своего господина дракона. Его даже было немного жаль, когда мощный удар драконьей лапы отправил сухонькую фигурку с растрёпанными седыми волосами в полёт. Последним усилием перед тем, как отправиться — как хотелось верить, на перерождение — он приподнялся и посмотрел на приближающуюся к нему Василису. Которая подобрала чей-то меч, и подойдя к старику ловким ударом просто снесла ему голову. После чего подошла к Птице, и, пока тот обалдело смотрел на то, как она проходит там, где вот-вот должны были оказаться его когти — дракон успел остановиться лишь в самый последний момент — таким же ловким ударом отхватила голову ещё и инквизитору. И только после этого, наконец, сорвала с лица грязную тряпку и выплюнула изо рта кляп…
Я появился на поле боя, когда всё было кончено. Птица свернулся калачиком в стороне и зализывал безобразную рану, оставленную молотом инквизитора. Оба освобождённых им пленника застыли соляными столбами, казалось, боясь даже пошевелиться. И лишь одна Василиса беззаботно расхаживала по поляне, деловито освобождая трупы инквизитора и его приспешников от всего ценного. Когда я вышел, она как раз стояла боком ко мне, нагнувшись.
И… Я понимал, что не время, и что подобные мысли сейчас совершенно неуместны — но внезапно понял, что чувствую к девушке совершенно определённый интерес. То короткое рваное недоразумение, которое было на ней, едва прикрывало аппетитную задницу, а поза, в которой она замерла, была чертовски сексуальной.
Будто почувствовав мой взгляд, девушка, не меняя позы, повернула ко мне лицо и улыбнулась. При этом смотрела из-за спадающих на лицо волос, что вызывало совершенно однозначные ассоциации и ещё больше усиливало впечатление.
Василиса, наконец, выпрямилась, и пошла мне навстречу, каждым движением приковывая внимание к себе. Только подойдя почти вплотную, наконец, остановилась, и, глядя прямо в глаза, произнесла:
— Спасибо, что пришёл. Я верила. Я всё это время верила и ждала, когда ты меня, наконец, спасёшь…
Внезапно разрыдавшись, девушка упала на колени и обхватила мои ноги руками. Я, признаться, сначала растерялся, но быстро подхватил её и поднял.
— Это было ужасно… Не могу поверить, что всё наконец закончилось…
Она буквально вцепилась в меня, спрятав голову где-то на груди, и пришлось обнять её за плечи. Но только я собрался сказать что-нибудь утешительное и попытаться как-то разрулить ситуацию, как услышал деликатное покашливание и обратил, наконец, внимание на стоящих неподалёку двоих — собратьев Василисы по несчастью. Увидев, что я смотрю на них, один из спасённых заговорил, осторожно косясь на прервавшего своё занятие и уставившегося на него немигающим взглядом дракона:
— Просим прощения, господин. Мы очень благодарны за столь чудесное спасение… Но можем ли мы узнать свой нынешний статус? Мы вольны идти, куда хотим, или теперь являемся вашими пленниками?
— Вы свободны. Можете идти, — конечно, неплохо бы их допросить поподробнее — но… Ситуация, когда я обнимаю свою рыдающую подчинённую, а какие-то посторонние типы глазеют на нас, меня немного напрягала. К тому же — что такого они могут рассказать, чего я не смогу узнать от самой Василисы?
