После этого они быстро распрощались, чему Асторре оказался крайне рад. Чуть ли не впервые он чувствовал себя неловко рядом со старым приятелем, сегодня казавшимся таким слабым и уязвимым. И ещё хуже стало от мысли, что он сам, наверняка, выглядел таким же в глазах Дагрун. Она, похоже, в последние дни смотрела на него с откровенной жалостью.
…Или же — в глазах молодой чародейки-целительницы. Та в который раз встретила его понимающим кивком, скользнув прочь от постели Кеару, едва командир Чёрной Крепости появился в лазарете. Асторре и сам не понимал, зачем в который раз отрывался от служебных дел, которых сейчас было столько, что даже ночевать он предпочитал в рабочем кабинете. Для чего приходил сюда, пугая целителей своим мрачным видом, и сидел у постели изувеченного и не слишком-то осознававшего что-то из происходящего мальчишки. Того, которого сам же не уберёг, да и теперь толком ни чем не мог ему помочь.
Каждый раз Асторре казалось, что он делает своими визитами всем только хуже. Местный чародей отводил взгляд в сторону и давал весьма туманные ответы, когда Асторре допытывался, сможет ли его колдовство если не полностью исцелить Кеару, то хотя бы гарантировать, что тот выживет. А помощница мага просто удирала со всех ног, едва завидев высокое начальство… Но всё же не приходить сюда для него было бы ещё более мучительно.
Сегодня, правда, кое-что оказалось иначе, чем обычно. Асторре уж собирался идти прочь — губернатор не обрадовался бы его опозданию — когда услышал полувздох-полустон и, обернувшись, увидел, что Кеару смотрит прямо на него. Взгляд у мальчишки был мутный, ничего не понимающий, и Асторре засомневался, узнает ли Кеару его вообще. Поэтому невольно обрадовался, услышав тихое:
— Господин Сагредо…
— Кеару! Как ты? Ты…
— Больно. Всё время больно, хотя они говорят… Господин Сагредо, я… я не об этом. Я… попросить…
— О чём? Что для тебя сделать, Кеару? Ты только скажи, я…
— Господин Сагредо… вы… меня… — он на какое-то время прикрыл глаза. Асторре уже думал идти за целительницей, когда Кеару вдруг распахнул их и заговорил неожиданно громко, хотя при этом то и дело переводя дух: — Господин Сагредо, добейте меня, пожалуйста! Если я сам… грех. Да и не могу — сил… совсем нет. Я пытался, и…
— Кеару, какого дьявола?! Чушь всякую не неси, а, дурень ты чёртов! Слышал бы тебя Рихо, всыпал бы тебе, как только поправишься! Думать даже не смей, маги тебя вылечат, надо только потерпеть, и…
— Не вылечат, — голос Кеару показался Асторре спокойным и каким-то слишком взрослым. — Я слышал, что они говорят между собой.
— Я им пятки велю припечь, тогда не так заболтают! — всё-таки не выдержав, рявкнул Асторре.
Но его прервал короткий, тут же оборвавшийся смешок.
— Не… надо, господин Сагредо. Они не виноваты же. Чудес не бывает. Уж не два раза. Да может оно и к лучшему. Плеть — наказание для рабов. С таким позором жить… зачем? Я сам не хочу. Господин Сагредо, я вас прошу…
— Скажи мне, пожалуйста, а о Рихо ты, сволочь ташайская, подумал?! Каково ему будет?! У него никого, кроме тебя, нет, а ты…
— Я… виноват. Его подвёл. Лучше ему меня не видеть больше… такого.
— А ты уверен, что он тоже так думает?! Молодец какой, всё за всех решил!
— Жалко, — бесцветным голосом откликнулся Кеару. — Я думал, вы… поймёте. Ну, значит, нет…
— Не понимаю, не надейся, — мотнул головой Асторре. — И я разочарован — думал, ты всё же стал добрым трикверианцем.
— Что?.. Я же сказал вам — не хочу своей рукой, грех…
— А вот верить во все эти ваши: «плеть — это позор» — не грех? Не языческие предрассудки? Может, если завтра меня Багряные Стрелы похитят и высекут, мне тоже лезть в петлю?!
— В Закатных Землях же нет Багряных Стрел, — в голосе Кеару, пусть и всё больше слабевшем, послышался интерес.
— Да неужели? Ты, знаешь ли, многое пропустил.
— Расскажите… пожалуйста.
— Завтра, Кеару, завтра. Сейчас ты всё равно не удержишь глаза открытыми дольше пяти минут. А завтра я приду снова. Договорились?
— Я… договорились, господин Сагредо.
Пять минут оказались даже слишком долгим сроком — не то в сон, не то в забытьё Кеару провалился куда быстрее. Асторре ещё какое-то время посидел рядом с его постелью, а потом нехотя встал. Лазарет он покинул с очень нехорошими предчувствиями и ощущением абсолютного собственного бессилия. Но дела всё равно не могли ждать, какие бы тревоги не терзали его.
Уже проезжая верхом по широким улицам Хайнрихштадта, Асторре не мог не заметить, что центр столицы выглядел несколько иначе, чем обычно. Меж скульптур и фонтанов, укрытых тенью раскидистых деревьев было куда меньше прохаживавшихся парочками или даже целыми семьями добропорядочных горожан, а те, что всё-таки выбрались на вечернюю прогулку, выглядели настороженными и притихшими. Известий о разгромленной в магическом поединке купальне и пугающих происшествиях в Суллане оказалось вполне достаточно, чтобы погрузить столицу в тревожное ожидание.
