Андре её не жалел. Скорее, ему, когда-то раньше встречавшемуся с Клер на собраниях мидландского Ковена, было любопытно лично понаблюдать за чародейкой, потерявшей силу. Правда, к этому чувству примешивался и страх превратиться в точно такое же… существо. Куда более несчастное, чем человек, никогда не владевший магией, потому что оно понимало, чего лишилось.
Но сейчас Клер интересовала Андре вовсе не как объект для исследования.
— Мне нужен Фаид.
— Бахмиец-целитель?.. Значит, ты всё-таки допрыгался со своими тёмными артефактами?
— Не надейся, Клер, это не для меня. Я аккуратен. И каждый раз, как вижу тебя, становлюсь ещё аккуратней.
— Ублюдок, — процедила она.
— Как будто если бы мы поменялись местами, ты бы не думала то же самое, — Андре лишь безразлично хмыкнул. — Ну, так что? Скажешь мне по-хорошему, где теперь живёт Фаид, или…
— Я смотрю, ты уже поднабрался ухваток у новых хозяев. Да, Андре? И быстро же ты забыл своих!
— Что-то эти «свои» меня с костра вытаскивать не спешили. Хватит вилять, Клер. Я не поверю, что ты не знаешь про Фаида — ты тут все крысиные норы обнюхала, за два-то года!
— Я скажу, мне не жалко, — она снова зябко завернулась в шаль. — Но Фаид не будет рад ни тебе, ни твоему дружку. Не после резни в Маудране.
— А это уже мои проблемы, Клер.
— Как знаешь. Если его охрана прикопает ваши трупы в джунглях, я рыдать не стану.
***
Безумие и полный бред — именно так хотелось назвать всё происходившее с ним в последние дни. И Рихо невольно задумывался о том, что, возможно, он и вправду сходит с ума.
В наполненном шорохами и криками не то птиц, не то совсем иной живности влажном нутре джунглей вполне можно было запутаться в многообразии звуков. Теперь же, постоянно ожидая нового нападения дикарей или кого похуже, начать сомневаться в том, что действительно слышишь, а что — только чудится, тем более оказалось проще простого.
Сидящему вечером у костра Рихо как-то вдруг пришло в голову: а был ли вообще ли реален его диалог с Ансу? Может, он впустую замучил пленника? А всё, что якобы услышал от него, в действительности оказалось порождением больного воображения… Поверить в это было куда легче, чем в рассказанное ему Ансу. Слишком уж точно слова проклятого дикаря воплотили в жизнь худший из кошмаров.
Но всё это были дурные мысли, дурные и трусливые. Такие, которые он ни за что не мог позволить себе. Даже если Рихо сходил с ума или уже оказался отмечен Бездной, или всё это вместе — он всё равно не мог разрешить себе сложить руки, погружаясь в отчаянье. Не раньше, чем жалкие остатки их отряда доберутся до Сулланы, а дочь древней крови окажется в безопасности.
Долг всё равно оставался тем, что позволяло миру Рихо не развалиться на части. Хотя после беседы с Ансу ощущение, что мир вокруг трещит и шатается сделалось почти неотступным.
И даже сейчас, через пару дней после того, как ташаец упокоился в гуще родных джунглей, у Рихо до сих пор звучал в ушах его охрипший голос.
— …Я скажу, церковник, я скажу, не надо, — пленник просил, но почему-то не казался Рихо жалким. Хоть и минуту назад орал от боли. — Можешь подавиться! Ты всё равно ничего не сумеешь изменить. Это даже смешно… Так забавно — от нас обоих с тобой больше ничего не зависит!
— Ближе к делу! Или тебя опять требуется подбодрить, а?
— Она нужна, как жертва, девчонка. Что, не удивлён?.. Её кровь должна окропить проход в Бездну, когда Звезда Врат займёт своё место подле него… А Звезду выкрали из империи, из-под самого вашего носа! Обидно, церковник? Вы — олухи! Жалкие олухи, которых однажды убьют в ваших мягких постелях. Вы не видите змей, но они уже рядом с вами. Ждут своего часа!
— Как страшно, Создатель правый — фыркнул Рихо. — Поверь, уж мы-то привыкли спать вполглаза. Потому ваш Тшиен до сих пор и не выбрался из своей гнилой норы. Так что там с древней кровью?
— Когда древняя кровь прольётся у врат с обеих сторон, те отворятся и впустят истинного владыку. Вот тогда ты точно пожалеешь, что родился на свет, церковник. Ты и все твои дружки!
— С обеих сторон?.. Что значит «с обеих»?
— А слуги Церкви Троих туповаты. То и значит — наши жрецы прольют кровь девчонки, а в Бездне то же самое сделают с другим потомком соланнской знати. И не надейся, что тебе удастся спасти беленькую сучку. Не вышло у меня, значит за ней придут другие. Что, боишься, церковный пёс?.. Стоило бы!
Рихо и вправду стало страшно. Так страшно, что тело сделалось деревянно-непослушным, а по спине побежал ледяной пот. Но испугался Рихо вовсе не угроз Ансу. «В Бездне… Потомка соланнской знати», — стоило подумать об этом, как образ Габриэля, которого отрезала стена пламени, встал перед глазами.
