До Парижа Андрей добирался долго и не без приключений. Значительную часть пути проделал пешком. Хороши оказались сапоги дедовой работы: легкие, прочные, почти не промокающие. Палка тоже не лишней оказалась, несколько раз приходилось отбиваться от стай одичавших собак. Некоторые селения были брошены своими хозяевами вместе с когда-то домашними животными. Иногда его подвозили крестьяне, бывало, с кем-то договаривался из селян, едущих в ближайший город по какой-нибудь надобности, чтобы взяли с собой. Дилижансам не доверял, да и не для такой они публики, как он был сейчас. Ночевать тоже останавливался в крестьянских избах.
Двигаясь по дорогам Франции не в карете и не верхом на породистом рысаке, а пешком, вместе с крестьянами, отставными солдатами и мастеровыми, Андрей сам удивлялся, как легко удалось ему вжиться в быт и будни простолюдинов, как легко удавалось ему находить общий язык с их представителями. До какой-то степени эта способность стала для него предметом гордости. И на самом деле ему было чем гордиться. Несколько месяцев он, русский офицер, разведчик, прослужил во французской армии, а сейчас двигался по дорогам этой страны, оставаясь неотличимым от ее коренных жителей. Это дорогого стоило!
На четвертый день пути познакомился он с двумя отставными солдатами, бредущими в Париж хлопотать о пенсии. Один из них был без руки. Другой не мог перемещаться без костыля. Дорожное знакомство не требует подробностей. Просто в какой-то момент один из попутчиков называет себя по имени. Другой отвечает тем же. Вот и вся процедура. А потом они снова бредут по дороге, молча, либо изредка перекидываются словечком. Поджидают друг друга, если кто-то из них замешкался. Знакомство устанавливает между ними дорожное братство. В случае чего, и отпор кому-то могут дать вместе. А могут и разойтись на следующем перекрестке, молча кивнув друг другу.
Но шагать вместе с новыми знакомыми Андрею оказалось не с руки. Слишком медленно они двигались. Андрей, ускорив шаг, оказался на дороге один. Через пару часов он добрался до преграждавшей путь реки. Летом здесь, видимо, был брод. Но сейчас река была полноводна. На другой ее стороне стояло несколько домиков и виднелась лодка, но ни одной живой души в округе не обнаруживалось. Пришлось набраться терпения для ожидания. Уже подошли к реке увечные воины, минул полдень, а на другой стороне реки было все так же безлюдно и тихо.
Лодочник появился на берегу, когда терпение у Андрея уже лопнуло. Он уж было собрался переправиться через реку на бревне и уже начал раздеваться. Попутчики скептически поглядывали на его приготовления, но ни словом, ни делом не препятствовали. Надобность в рискованном мероприятии, однако, отпала. Лодочник быстро подогнал лодку к другому берегу и запросил цену за перевоз, которая показалась Андрею вполне приемлемой. Спутники же его с ней не согласились. Завязался отчаянный торг. Чтобы не терять времени, Андрей прекратил спор, сказав, что заплатит за всех сам, после чего трое путников вскоре оказались на другом берегу.
Андрей снова двинулся вперед быстрым шагом и шел так, пока не сгустились сумерки. Перекусив утром лишь куском черствого хлеба, он к этому времени был страшно голоден и, не раздумывая, вошел в на счастье попавшуюся придорожную харчевню, стоявшую на самом краю небольшой деревеньки. В крохотном помещении харчевни не было посетителей и он выбрал себе местечко поближе к очагу. Хотелось тепла. На улице было не так уж и холодно, но мелкий дождь и порывы холодного ветра за день вымотали душу.
Девочка, лет двенадцати, принесла гостю кружку для вина и корзинку с хлебом. Хозяйка харчевни, ее мать, в цветастом переднике поверх длинного, до самого пола платья, подошла к столику, поздоровалась и, поставив перед гостем кувшин с вином, принялась колдовать у плиты. Через некоторое время на столе появилась шипящая сковорода с жареной картошкой и куском мяса. Андрей с жадностью набросился на еду, слегка смутился, заметив обращенный к нему взгляд и добродушную улыбку хозяйки и, не сразу повернул голову, услышав скрип входной двери. Когда же он сделал это, то увидел уже выходящим из харчевни одного из своих утренних попутчиков. Первый голод был утолен, и Андрей с некоторым опозданием направился к двери, чтобы пригласить солдатиков разделить с ним ужин. Но на улице было уже темно. Солдаты куда-то пропали, и Андрей закончил ужин в одиночестве.
Хозяйка разрешила Андрею переночевать на сеновале в сарае за домом, а утром накормила его огромным омлетом. Щедро расплатившись с ней, Андрей отправился в путь. Но ушел совсем недалеко. За деревней в придорожном кустарнике он увидел одного из своих вчерашних попутчиков, того, что был ранен в ногу. Костыля при нем почему-то не было, и он пытался подняться с земли цепляясь за ветви кустов.
Разумеется, Андрей бросился на помощь. Он нагнулся над беспомощным калекой и с удивлением услышал от него:
— А ты, парень, совсем не тот, за кого себя выдаешь!
Андрей хотел было что-то сказать в ответ, но удар по голове лишил его способности что-либо сделать.
