Лицо убитого выстрелом превратило в кровавое месиво. Узнать человека по нему было невозможно. Вернулся дежурный. Фонарь повесили на крюк, и зажгли еще две свечи. Стало светлее. Министр осмотрел одежду трупа. Чудный с золотым шитьем сюртук. Кажется, в нем был корнет во время последней встречи. Дорогой ткани панталоны. Сапоги тоже хорошей кожи. Шелковая рубашка. Все эти вещи могли принадлежать только очень богатому человеку.
Савари сел на табурет и на минуту задумался. Потом встал, подошел ближе к трупу, и еще раз осмотрел его, прислушиваясь к своим чувствам. Он не испытывал к убитому ни жалости, ни сострадания, ни отвращения. За свою жизнь он насмотрелся на множество трупов. Для него все они были лишь уликой или вещественным доказательством, то есть элементом его работы. И только.
Он поднял руку трупа. Попросил посветить ему. Пальцы и кисть руки были прикрыты кружевом рукава. Он опустил рукав вниз. Перед ним появилась грязная мозолистая ладонь и пальцы с обломанными ногтями с черными ободками на кончиках. Такие руки не могли принадлежать аристократу. На холеные руки корнета он обратил внимание уже при первой встрече с ним.
— Это не он, — бросил министр дежурному и, оставив его возиться с замками, направился к выходу. Огляделся. Кругом было тихо, темно и сыро. Дождь на время прекратился. Савари открыл дверцу кареты, поставил ногу на ступеньку. Мысли его крутились вокруг корнета. Что он еще задумал? Чуть помедлив, он поднялся в карету. Кучер, услышав, что дверца захлопнулась, рванул с места так, что министр упал на заднее сидение. Он хотел, было, обругать кучера, но рот ему зажала сильная рука, а горло ощутило холодок стали.
— Спокойно, ваше превосходительство! — проговорил знакомый голос, — Я не собираюсь вас убивать. Хочу лишь получить свой гонорар. Один миллион рублей ассигнациями. И только.
Савари не был трусом и вовсе не задрожал от страха, почувствовав нож у своего горла. Он сразу же оценил ситуацию и принял однозначное решение: надо платить, тем более что такая договоренность была. Непонятно только, на что рассчитывает этот нахал. Миллион рублей ассигнациями это четыре внушительного размера ящика. В руках их не унесешь. Даже если он увезет их на чем-нибудь, то выехать с ними из Парижа, а потом и из Франции, ох как непросто. Обещания не ловить его, я не давал.
—
— Приятно иметь дело с благородным человеком, — ответил Андрей, — но дело в том, что я очень спешу. Деньги мне нужны сегодня, точнее, немедленно.
— Это невозможно сударь, — запротестовал Савари, — где я вам сейчас, ночью, достану деньги?
— Жаль, ваше превосходительство, мне совсем не хочется вас убивать, а придется. Сегодня у меня есть единственная возможность получить с вас свой гонорар. Другой уже не будет, так что выбирайте, — закончил Андрей.
Савари понял, что Андрей поступит в точности, как обещал. Договориться с ним не удастся. Расставаться с жизнью по такому пустяковому поводу было глупо:
— Черт с вами, сударь, едемте.
Ехать далеко не пришлось. Минут через пять карета подкатила к большому пожарному депо, длинному деревянному сооружению с пятью двухстворчатыми воротами. Охраны снаружи не было, что Андрею понравилось. На стук в ворота откуда-то прибежал солдат с ружьем.
— Открывай! — приказал министр.
Тот побежал за ключами и через минуту вернулся с сержантом, который начал возиться с замком. Отпер одни ворота и направился к другим.
— Достаточно, — крикнул ему Савари, — пока оба свободны, но далеко не уходите. Наверное, корнет собирается увезти ящики в моей карете, — думал он, — что же, далеко не уедет.
Савари и Андрей вошли внутрь. В слабом свете фонаря виднелись ряды карет, стоящих вплотную друг к другу. Раньше в депо, видимо, находились и лошади. Вдоль боковых стен депо стояли ясли, около них валялись большие охапки сена. Андрей незаметно вынул из кармана стеклянную ампулу, раздавил ее руками и бросил в ближайшую кучу. То же самое сделал со второй, и с третьей.
Савари в это время открыл дверцу передней кареты. На месте заднего сидения в ней лежали четыре ящика:
— Вот полюбуйтесь, сударь, ровно миллион, берите свои тридцать серебряников!
Он повернулся к Андрею и понял, что тот смотрит не на ящики, а куда-то совсем в другую сторону. Савари проследил за взглядом корнета и с ужасом увидел, что из ближайшей охапки сена пробивается струйка дыма. Запах гари тут же достиг его носа, и он в ужасе заорал:
— На помощь! Пожар! — и сам бросился затаптывать разгорающееся сено.
Но горело уже и еще в нескольких местах. Четверо солдат во главе с министром приняли единственно правильное в этой ситуации решение. Они начали выкатывать из депо уже начинающие гореть кареты. Несколько карет спасти не удалось.
