— Нет, — подумав, ответил Симон, — ни вам, ни мне этого делать не стоит. Всякое может случиться. Наша задача сберечь себя для дела. Здесь, где мы с вами находимся, полно спецов по кражам, в том числе и со взломом. У меня есть один на примете. Он согласится.
На том и порешили. Заодно Андрей узнал, что за место выбрал себе для схрона Симон. Заброшенный поселок за границами города давно пользовался дурной славой. Считалось, что именно отсюда пришла в город последняя эпидемия холеры, случившаяся лет тридцать назад. Жители покинули поселок, и городские власти его хотели сжечь, но как-то руки, видимо, не дошли.
В поселке долго никто не жил. Иногда туда забредали бездомные, ночевали там и уходили. Потом кто-то из них прижился, за ним другой. Постепенно поселок обзавелся обществом, или, точнее, его отбросами. Как известно, все, что не может плавать, должно утонуть и осесть где-то на дне. Поселок и стал этим дном, кстати, не единственным в Париже.
— Здесь живет много вполне приличных людей, — говорил Симон, — есть тут, конечно, воры, а может быть, и убийцы, но и они — неудачники в своем деле. Не обогатила их профессия. А, в основном, тут доживают свой век бездомные старики и старухи, неудавшиеся мелочные торговцы. Есть тут и разуверившийся во всем пастор, есть доктор, свихнувшийся на почве гибели своей молоденькой пациентки. Да, мало ли кто еще. И у каждого своя история. Чего я тут только не наслушался?!
— В общем, живут дружно, помогают друг другу, чем могут, хотя всякое бывает. Могут поделиться последним куском хлеба. А могут и отнять у кого-то последнее. Полиция сюда не ходит. Ведут жильцы себя смирно. Соседей не задирают. Поворовывают, конечно, но где-нибудь подальше отсюда, чтобы жалоб от соседей не поступало, — закончил Симон.
Утром следующего дня он имел удовольствие повидать некоторых обитателей дна. Никто из них не спросил у Андрея, откуда он взялся тут, никто не поинтересовался, как его зовут, и никто не представился. Из рассказа и собственных впечатлений Андрей понял, что схрон, найденный Симоном, в каком-то смысле безупречен.
Симон принялся исполнять поручения. Он договорился с одним из обитателей Дна, так теперь Андрей называл поселок, что тот ночью заберется в дом, возьмет оттуда все, что захочет, но, главное, принесет сюда комплект хорошей одежды.
— Отвратительная личность, — сказал о нем Симон Андрею, — вот он здесь, пожалуй, единственный подонок. Молодой, сильный, мог бы работать, но с детства ворует. Рос без отца, без матери. Считает, что все ему что-то должны.
— А не обманет? — спросил Андрей.
— Да, нет, не должен, — с некоторым сомнением ответил Симон, — но я за ним пригляжу.
Потом Симон отправился относить письмо. К вечеру вернулся. Отдохнул немного и пошел проследить, как будет выполняться его поручение. К утру вернулся озабоченный.
— За домом следил этой ночью не один я, — рассказывал он, — это я уже потом понял. В дом наш разбойник забрался благополучно. Очень долго возился там. Потом выбрался оттуда с большим узлом. И тут к нему бросились двое. Кто-то из них выстрелил. Вскоре подъехала карета, труп и вещи увезли. Это была полиция, уж слишком быстро карета подъехала. Где-то рядом стояла.
Это была неудача. Вновь стать аристократом сразу не получилось.
Подумав немного, Симон сказал:
— Я проследил, куда они отвезли труп. В маленький полицейский участок. Он у них работает только днем. Туда полицейские приходят, чтобы передохнуть во время дежурства. А на ночь там остается только один дежурный. Может быть нам ночью наведаться туда?
— Ты же сам говорил, что мы должны беречь себя для дела, — ответил Андрей, — а нападать на полицейский участок из-за одежды, даже как-то неловко. Хотя нет, стой, — перебил он сам себя, — а не захочет ли Савари сам осмотреть труп? Пожалуй, ты прав. Обязательно наведаемся туда вечерком, и посмотрим, что там будет происходить.
Савари получил подброшенное к дому мадемуазель Лагарт письмо, когда сидел за обедом вместе с начальником департамента полиции Шарлем Демаре, слушая заодно его доклад. Тема доклада была строго секретна, оттого обед был подан прямо в кабинет министра. Уже с месяц назад Демаре показал ему отпечатанные в специальной типографии российские ассигнации. Их было много, очень много, на двадцать пять миллионов рублей. На такую сумму Россия собирает налогов за год. Хороший удар по противнику.
Огромный подвал министерства полиции был завален аккуратно сложенными пачками купюр по сто штук в каждой.
— В миллионе десять тысяч купюр по сто рублей, значит, сто пачек, — считал про себя Савари, — десять миллионов, тысяча пачек одних самых крупных купюр. На такую же сумму пятидесятирублевых купюр. Это две тысячи пачек. И еще столько же пачек двадцатипятирублевых купюр. Следовательно, всего пять тысяч пачек.
Зрелище было великолепное. Наверное, никто и никогда не видел за раз столько бумажных денег. И все это благодаря его изобретательности, его инициативе, его находчивости. Император в курсе. Приказал как можно скорее готовить деньги к транспортировке.
