В следующую субботу Андрей снова отправился в гости к мадемуазель Лагарт. На этот раз у нее была уже совсем другая кампания, куда как посолиднее. Дамы были одеты в вечерние платья, а мужчины во фраки. Стол выглядел богаче. Гостями были относительно богатые горожане, чиновники средней руки, многие из них дворянского сословия, низведенного революцией до уровня рядовых граждан. Гости солидно, со знанием дела обсуждали морскую блокаду Англии, цены на вино, на хлеб.
В общем, обстановка в доме была совсем не такая непринужденная, как в прошлый раз. Женщины были чопорны, если бы не дежурные улыбки, выглядели бы совсем не светски. Мужчины же были и вовсе напряжены до предела. Их разговоры были натянутыми. Иногда Андрею казалось, что они ищут ссоры с ним. Но повода для ссоры как-то не находилось. Гость вел себя достаточно нейтрально. Когда же речь зашла об игре в карты, Андрей поддержал разговор. После этого женщины заулыбались, а мужчины чуть расслабились, и Андрей понял, что усадить его за карточный стол и было их целью с самого начала.
И тут Андрея охватил азарт. Азарт большой игры. Нет, карты здесь были ни при чем. В той игре, о которой думал Андрей, на кону стояли совсем не деньги, а судьбы государств, где роль игральных карт выполняли полки и армии. Эта игра стоила свеч!
После несколько затянувшегося ужина, в ходе которого Андрей выпил всего пару бокалов легкого французского вина, азарт большой игры придал его мыслям и телу невообразимую легкость:
— Ну, что же, господа! Пожалуй, сыграю я с вами в поддавки, — подумал он про себя.
Дамы куда-то удалились, а мужчины, один за другим, начали перемещаться в гостиную. Нетвердой походкой, с бутылкой и бокалом в руках, направился туда и Андрей. Бутылки с вином и бокалы, перекочевавшие в гостиную вместе с мужчинами, ставились прямо на пол. Теперь Андрея такая вольность нисколько не смущала. Он, как и все остальные, брал с пола бокал, наливал в него искрящуюся жидкость и пил. Потом и бокал стал ему уже не нужен.
Первый проигрыш он совершил осознанно. Потом стол, гостиная, карты и гости закружились у него перед глазами. Он продолжал играть, но уже не сознавал, что происходит, выигрывает он, или проигрывает. Кончилось дело тем, что Денис с помощью гостей загрузил бесчувственное тело барина в экипаж и отвез домой.
Пробуждение было ужасным. Раскалывалась голова, протестовал против вчерашнего насилия и желудок. Пробивающийся из окна свет был не мил. Несмотря на все это, Андрей был доволен. Он хорошо понимал, что случившееся вчера непоправимо, но он сам сознательно пошел на разрыв с прошлым. Он пошел ва-банк. Он не знал точно сумму, которую проиграл вчера, но не сомневался в том, что она большая, может быть, даже очень большая. В Петербурге люди его круга всегда прекращали карточную игру, когда видели, что человек пьян.
Если бы здесь в Париже с ним сидели благородные люди, они бы сделали то же самое. Но расписок в проигрышах при нем не было. Значит, благородством эти люди не обременены. Они предъявят расписки ему, вопрос только — в каком виде. Если просто потребуют оплаты долга, тогда он пропал. Оплатить он его не сможет. Тогда только один выход. Застрелиться. Обращаться к отцу с просьбой заплатить долг он не сможет ни при каких обстоятельствах. Если же Чернышев прав, и его хотят завербовать французы, ну тогда, милости просим. Тут-то игра и начнется. Интересно, кто же из них явится к нему. Кто-нибудь из вчерашних партнеров по карточному столу, сам Савари или кто-то из его людей? А может быть, мадемуазель Лагарт? Вот будет умора! Но пока никого не было. Так что смеяться было рано, а то и вовсе не придется.
Андрей поднялся с кровати, натянул на себя панталоны и сапоги. Решил, что этого пока будет достаточно. Спросил воды и полотенце. Симон принес то и другое. В глаза не смотрел, вопросов не задавал. Накинув на плечи халат, Андрей прилег на диван и, чтобы скоротать время, постарался заснуть. Голова продолжала болеть, а перед закрытыми глазами всплывали радужные круги. Он снова встал, достал пистолеты, проверил курки, положил оружие на стол.
Услышав характерный звук взводимых курков, в комнату влетел Симон.
Спокойно, — сказал ему Андрей. — Ждем гостей.
Он снова прилег на диван и заново начал продумывать на будущее свои действия. Больше всего сейчас ему хотелось как можно скорее убраться из Парижа куда-нибудь подальше. Вернуться в свой эскадрон и продолжить службу. Оказаться подальше от всей этой заварухи. Но тут же вспоминалось, что случившееся вчера уже необратимо. Прежнего уже не будет.
Андрей то забывался коротким сном, то просыпался вновь и вновь, то терзаясь сомнениями, то переживая будущее торжество. Иногда он вставал с дивана, ходил по комнате, снова проверял пистолеты, снова ложился и снова вставал. Время как будто остановилось. Правда, уже перевалило за полдень. Когда же что-нибудь случится! — думал он. Все, что угодно. Ночью застрелюсь, — решил он. И как-то успокоился. Даже заснул.
Проснулся он от стука в дверь:
