Он уже понял, что встреча с мадемуазель Лагарт для него не только не желательна, но и опасна. Слава Богу, экипажей и живописной группы гуляющих на прежнем месте уже не было. Андрей вздохнул с облегчением, но тут мадемуазель Лагарт, вдруг, оказалась прямо у него перед носом — придерживая пальчиками широкую юбку и игриво улыбаясь, она выходила из открытого экипажа ему навстречу. Все повторилось в точности, как при их последней встрече в саду графини Чарской. Тут уж Андрею деваться было некуда.
Он спрыгнул с седла, галантно поклонился, поцеловал поданную ему руку, потом отвел коня в сторону и привязал его к дереву. Мадемуазель сама правила коляской. Она пригласила Андрея сесть в ее экипаж и начала расспрашивать его о том, что он делает в Париже. Постепенно она разговорила собеседника. Сам удивляясь своей словоохотливости, он стал рассказывать ей о своей учебе в университете, о приемах и балах, на которых он бывает, и о своих впечатлениях от города и Франции вообще.
Потом Андрей начал расспрашивать мадемуазель. Оказалась, что старшую племянницу графини Чарской Аделаиду по осени выдали замуж за отставного полковника.
— Уж как убивалась, бедняжка! — драматично всплескивая руками, делая страшные глаза, говорила мадемуазель Лагарт. — Он ведь ей почти что в отцы годится. Весь израненный, в шрамах. Нет, я не спорю, раны и старость надо уважать, но не в супружеской постели. Ну, она ему еще рога наставит, будьте уверены!
Андрей почувствовал, что начинает краснеть. Поняла это и мадемуазель:
— Ой, не смущайтесь, пожалуйста. У нас во Франции нравы куда как проще, чем у вас в России.
Она взяла с сиденья объемистый ридикюль, покопалась в нем, и протянула Андрею визитную карточку:
— Навестите меня как-нибудь, лучше всего сразу после Рождества. Я пришлю вам приглашение. Мы с моей компаньонкой снимаем чудный домик и по субботам принимаем гостей.
Андрей дал ей свою карточку, и на этом они раскланялись. Направляя коня к дому, он думал:
— Интересно, какое рождество она имела в виду, католическое или православное?
До католического рождества оставалось всего два дня, а православного предстояло еще ждать и ждать. Во время рождественского поста интенсивность светского общения резко снизилась, в университете наступили зимние каникулы, и Андрей много времени проводил дома за чтением книг по истории древнего Рима. По этой теме ему предстояло написать реферат.
Войдя в дом, Андрей объявил открывшему ему дверь Денису:
— Как вы с Симоном предполагали, женщина объявилась. Но к нашим делам она отношения не имеет. Случайная встреча с прошлым. Мадемуазель служила гувернанткой у русских господ, теперь вернулась домой. Вот и все.
Из кухни выглянул Симон:
— Ну, конечно случайная встреча, но мадемуазель наверняка пригласила господина наведаться к ней домой. Разве не так?
Андрей обескуражено ответил: — Да, и что же в этом особенного?
Препираться по этому вопросу он счел ненужным. Ушел к себе в комнату и взялся за книги. За те месяцы, что он провел в Париже, к нему вернулся интерес и вкус к чтению. После прослушивания нескольких десятков лекций по истории, ему хотелось узнать подробности древних событий, понять мотивы, побуждавшие к действию царей и полководцев прошлого. У него уже начало складываться ощущение, что все наблюдаемое им в современной жизни уже было когда-то и повторяется теперь с некоторыми весьма незначительными поправками на время.
Но еще более, чем история, его заинтересовали, и даже в чем-то поразили популярные лекции по другим наукам, которые он прослушал в университете. Если первая лекция по вопросам молний и электричества вогнала его в сон и уныние, то все последующие произвели неизгладимое впечатление.
Например, он всегда думал, что астрономы или звездочеты, как их чаще всего называли в России, — это некоторые чудаки, которые вместо какой-нибудь полезной работы пялятся по ночам на звезды. Оказалось, что это совсем не так. Что все люди, глядя на календарь или часы, пользуются достижениями астрономии. Мореплаватели и путешественники определяют свое местоположение тоже с помощью астрономии.
Даже такие земные люди, как землемеры и картографы, имеют самое непосредственное отношение к астрономии. Рассказывавший об астрономии профессор с гордостью сообщил слушателям, что четыре поколения астрономов из семьи Кассини, на протяжении 124 лет возглавлявших Парижскую обсерваторию, одновременно занимались составлением подробной карты Франции, и теперь все страны Европы занимаются тем же.
