Виктор отказывался. Чаще всего вежливо, а иногда и не очень. Смотря, кто приглашает. Но однажды клюнул на приглашение, пошел на одно из таких сборищ. Не из-за пива, конечно. На этот раз приглашал его сотрудник института, совсем еще молодой парень, единственная персона мужского пола в плановом отделе. Выглядел парень странновато. Высокий, под метр девяносто, астеничного сложения, он всегда приходил на работу в коротковатом для его удлиненной фигуры черном костюме. Очки в черной оправе с круглыми стеклами придавали его лицу выражение неуверенности в себе. Да и двигался он как-то скачками, нелепо размахивая руками.
— Кузнечик! — подумал про себя Виктор, увидев этого парня впервые, и, мысленно конечно, продолжал называть его так, встречая в институтских коридорах. Но говорил парень хорошо. В этом Виктор убедился сам, оказавшись сравнительно недавно на собрании, где обсуждался коллективный договор сотрудников института с администрацией. О чем шла в этот момент речь и что вызвало всеобщий гвалт, неважно. Важно то, как встретила публика появившегося на сцене Кузнечика. Народ, приглядываясь к новому персонажу на сцене, затих, а когда Кузнечик заговорил, тишина стала полной.
Толково и четко он разобрал вопрос по косточкам и разложил по полочкам. Обсуждать дальше стало нечего, и собрание благополучно завершилось.
Так вот, Кузнечик подсел к Виктору в столовой и заговорил с ним о том, что в это переломное время никто не должен устраняться от участия в делах государства. Общество расколото, и каждый голос может оказаться решающим. В интересах страны необходимо создать альтернативу КПСС. Неожиданно для себя Виктор поддержал разговор. Слова Кузнечика были созвучны его собственным мыслям. После этого было совершенно логично согласиться поехать на организационное собрание новой партии куда-то за город.
— Только, пожалуйста, наденьте черную рубашку и черные брюки, — попросил Виктора Кузнечик.
— Это еще зачем? — удивился Виктор. У него сразу возникли мысли про фашистов, кажется итальянских, щеголявших в черных рубашках.
— Что вы, Виктор Иванович! Какие фашисты! Побойтесь Бога. Просто устроители мероприятия просили всех его участников прийти в однотипной одежде, чтобы было легко отличить своих от чужих, — успокоил его Кузнечик.
В общем, в ближайшее воскресение рано утром Виктор встретился на вокзале с Кузнечиком. С ним оказались еще несколько сотрудников института. Один из них, пожилой инженер, хорошо знавший Виктора, подошел к нему, и очень доверительно произнес шепотом прямо в ухо:
— Вы не представляете, как я рад, что вы с нами.
Ехали на электричке около часа. У станции стояло несколько автобусов. Два из них распахнули двери людям в черных рубашках, быстро заполнились и сразу двинулись в путь. Вскоре подъехали к украшенным большой красной звездой воротам. Водитель посигналил, и из боковой калитки вышел сержант в парадной форме. Он вошел в автобус, убедился в том, что все приехавшие одеты в черные рубашки, после чего ворота распахнулись.
Как только автобусы въехали на территорию воинской части, из множества динамиков грянул марш, прекратившийся, когда подъехали к плацу. Там уже находилось человек двести в черных рубашках. Они приветствовали вновь прибывших дружным «ура!»
При выходе из автобуса приветливые молодые люди всех своих сверстников направляли к столам, стоявшим на краю плаца, а тех, кто казался им пожилыми, просили пройти в длинное одноэтажное здание, похожее на казарму.
Пожилых было мало, всего человек восемь. Внутри здания оказался просторный зал, в котором на передних скамьях сидело еще десятка полтора людей. На трибуне стоял высокий мужчина в белой рубашке. Энергично жестикулируя, он бросал в зал короткие фразы: Закон и порядок! Для всех один закон! Для всех один порядок! Не воровать! Будем рубить руки! И всем работать! Лодырей кормить не будем!
Зал скромно молчал.
Прокричав еще с десяток фраз, человек в белой рубашке обратился к залу: — А ну! Теперь не молчать! Повторяйте за мной!
И зал покорно начал повторять за ним фразу за фразой до тех пор, пока ведущий не выкрикнул:
— Хватит! Молодцы! Все будете у меня сотниками! Разойдись! — и моментально исчез из зала.
На его месте оказался еще один человек в белой рубашке. Его речь была плавной, а фразы округлыми:
— Господа! Все мы, советские люди, всегда разделяли либеральные ценности. А что же может быть дороже либеральных ценностей!
Дальше Виктор уже не слушал оратора:
— Какая чушь! — думал он про себя, — Как я мог поддаться уговорам и приехать сюда! Он уже понял, что номер придется отбыть до конца. Уйти отсюда просто так не получится. Воинская часть находится далеко от станции. Надо затаиться где-нибудь тут в уголке, и тихонько подремать до отъезда.
Но подремать не удалось. Сосед справа слегка толкнул его в бок, призывая к вниманию.
— Через пятнадцать минут начнется общее построение. Вы — сотники! Возглавите на построении свои сотни. Становись! — скомандовал он.
— Живее, живее! — покрикивал ведущий, глядя, как два десятка уже не молодых людей неспешно выстраиваются перед сценой.
