Пресса обыграла это событие со всех сторон. Первые публикации, все, как одна, говорили о том, что фашизм в СССР поднимает голову. Потом прошла серия статей под лозунгом: «Фашизм не пройдет!» А уже на смену этим публикациям пошли совсем другие. Гораздо более правдоподобные. О том, что событие носило постановочный характер. Что ни его авторы, ни участники к фашизму никакого отношения не имеют. В них журналисты пытались докопаться до заказчиков мероприятия, но успеха не имели.
Виктор же воспринял все происшедшее как еще одно указание свыше, что ли, не соваться ни в какие общественные мероприятия. Кузнечик приходил к нему, извинялся, божился, что сам стал жертвой обстоятельств, благодарил за спасение из милицейской камеры. Заодно ненавязчиво выспрашивал, что за связи такие у Виктора в милиции. Можно ли будет ими воспользоваться в каких-либо иных обстоятельствах. Извинения и благодарности Виктор принял, а про все остальное буркнул что-то неопределенное. Не понравился ему Кузнечик, вот и все.
Чудным июньским утром Андрей и Денис, наконец, прибыли в Париж. Пересели с дилижанса в пролетку и подкатили к дому, который, наверное, уже успел подзабыть их. Но Симон не забыл своих соратников. Пока те приводили себя в порядок с дороги, бросился на базар за покупками, а потом приготовил обед на славу.
На следующий день Андрей начал думать о том, как ему встретиться с Савари. Не ехать же на прием в министерство. Можно было бы, наверное, дождаться оказии, встретиться случайно на каком-нибудь приеме, но такой вариант не соответствовал темпераменту Андрея. Хотелось поскорее дать толчок дальнейшему развитию игры.
Поразмыслив, Андрей решил, что в ближайший выходной надо показаться на Елисейских Полях, погарцевать там на коне, напомнить обществу о своем существовании. Глядишь, кто-нибудь и доложит министру, что снова в Париже появился Андрей Славский. А там Савари пусть сам подумает, как с ним встретиться.
Расчет оказался верным. Видимо, действительно, у полицейского министра везде были свои глаза и уши. Уже на следующее утро кто-то подкинул в дом записку без указания кому и без подписи:
— Сударь, сегодня вечером вас ожидают в доме, где вы были однажды так беспечны.
Конечно, Андрей понял, о каком доме идет речь, и начал готовиться к встрече. Вынул из коробки икону и повесил ее на стену. Попробовал разобрать коробку руками. Не поддалась. Взял в руки кинжал. С его помощью отделил дно. Осмотрел гладкую, лакированную доску и понял, что добраться до содержимого все еще непросто. Нашел в ее торце маленькое углубление, вставил туда кинжал. Доска неохотно поддалась. В ней образовалась глубокая щель, куда помещались пальцы. Еще одно движение, и пачка ассигнации оказалась в его руках. Теперь надо было не измять их. С помощью кинжала он аккуратно обстрогал две половинки дощечки, приведя их к размеру купюр, и уложил их между ними. Для надежности связал веревкой, и вручил их Денису. Велел спрятать сверток за пазухой, взять с собой пистолеты, а под облучок положить саблю.
Тщательно одевшись, прицепив на пояс шпагу, положив в нагрудный карман кинжал, так, на всякий случай, он подкатил к злосчастному дому около семи вечера. Никаких экипажей возле дома не было. И Андрей уже подумал, что сам что-то напутал. Да, нет. Все было правильно: и время, и место. В этом он убедился, еще раз просмотрев записку, и вышел из экипажа. Дверь дома отворилась, не дожидаясь стука, и на пороге появилась сама мадемуазель Лагарт.
— Заходите, сударь! Поскорее заходите! Если бы вы знали, как я соскучилась! — щебетала она.
В прихожей, в коридоре, в гостиной никого не было.
— Чтобы это значило? — подумал Андрей, — Уж не на свидание же она меня пригласила? Хотя и такое могло случиться. Нет, тут что-то другое, подождем.
—
— Кажется, ей поручили выяснить, привез ли я ассигнации, подумал Андрей. Значит, сегодня встречи не будет, а вслух сказал медленно, с расстановкой: — Я привез, мадемуазель, то, что обещал.
Мадемуазель пыталась задавать еще какие-то вопросы, но Андрей, вдруг, понял, что она просто пытается его задержать. Почти бегом он выскочил на крыльцо. И вовремя. В конце улицы послышался бешенный цокот копыт нескольких лошадей.
— Пассажиров так не возят, — подумал Андрей, и вскочил в свой экипаж. Но отъехать не успели. На небольшую площадку перед домом выкатилась легкая коляска, запряженная парой лошадей. За ней мчалась вторая. Кучер передней коляски резко осадил лошадей. Из коляски выскочили двое с пистолетами в руках и бегом направились к экипажу Андрея.
Денис не стал ждать, когда они добегут. Он выстрелил первым, но не в людей, а в лошадей первой и второй колясок, после чего пустил своих лошадей вскачь. Проехав так пару улиц, перешел на шаг. Погони ждать не приходилось. Теперь его коляска ничем не выделялась среди других экипажей. Остановились у первого попавшегося трактира.
