Чарли: На следующее утро мы направились в Астрахань. Мы проехали мимо гигантского нефтеочистительного завода и других промышленных предприятий, которые за пределами Волгограда тянулись часами — целые километры раздолбанных заводов и ржавеющих труб, постепенно сменившихся рядами домишек и садовых участков, а затем гладкой дорогой посреди открытой местности — по ней мы ехали вдоль Волги до Каспия весь оставшийся день. Мы остановились выкурить по сигаретке и отдохнуть и увидели, как по земле довольно быстро ползет змея с черной спинкой и желтым брюхом.
— А здорово вот так мчаться, все вперед и вперед, — сказал я Юэну, пока Клаудио снимал невдалеке пейзажи.
— Не могу свыкнуться с мыслью, что это последний участок нормальной дороги, — отозвался Юэн. — Но ты прав, и впрямь здорово. Я словно вдруг оказался в своих воплощенных фантазиях. Несся и думал: «Боже, вот оно, вот то, о чем я так мечтал все это время. Степь, степь, степь. Ни ветерка. Хорошая дорога. Просто феноменально!»
Настроение было отличным, и его не испортило даже то, что нас опять несколько раз останавливала милиция: Юэн разыгрывал карту Оби-Вана, показывая свою фотографию — кадр из «Звездных войн». Никаких проблем с ментами не возникало — просто счастье какое-то. Единственное, что произвело на нас угнетающее впечатление, была автокатастрофа. Два парня, один из них с окровавленным лицом, вылезали из «ауди», влетевшей в кювет. Водитель «Лады», стоявшей посреди дороги с продавленной крышей, определенно был мертв. На месте аварии скапливались прохожие, и мы пробрались через толпу, надеясь, что с теми двумя все будет в порядке. То было своевременное напоминание о последствиях рискованного обгона, каковых мы нагляделись достаточно. Если вспомнить, сколько машин пытались выдавить нас с дороги, становилось ясно, что и мы вполне могли бы попасть в подобную аварию. Я заметил, что мы невольно снизили скорость после увиденного.
Плодородные равнины сменились песчаными пустынями, пред нами предстал один из первых ликов Казахстана — вот уж действительно «пампасы».
— Завтра Казахстан! — прокричал я Юэну, когда мы остановились в конце дня в Астрахани. — Уже совсем близко, чувак!
Вечер только начинался, и возле гостиницы, где мы припарковались, русская играла со своей дочкой, крепко сжимавшей в маленькой ручке Барби — нас тут же пронзила тоска по собственным дочерям. И тут появился какой-то мужчина и заговорил с этой женщиной.
— Извините, я услышал, как вы говорите, — вмешался Юэн, — и сдается мне, что тут не обошлось без шотландского акцента.
— Ага, — ответил незнакомец, — я из Керкалди.
— Да ну! Я проучился там год в театральной школе. А что вы здесь делаете?
— Работаю на нефтепромыслах.
— Здорово, что мы встретились. А мы путешествуем вокруг света. То есть вокруг северного полушария.
— А я, между прочим, слышал о вас.
— Правда? Ну вот, пока что мы добрались досюда.
— Здорово. Это, кстати, единственный отель в городе…
— Что, правда?
— Ну, есть еще пара местечек, но…
— Что ж, судя по всему, на какое-то время это будет наша последняя гостиница. А вам не приходилось бывать в Казахстане?
— Я проработал там четыре года, и мы только что запустили проект здесь, на Каспии, так что на самом деле я живу в Казахстане, в Аральске.
— Ну и как там? Мы двигаем на юг, в Алматы. Не очень там? То есть… Я имею в виду, чего только мы не наслушались.
— Да как везде, — отозвался шотландец. — Слишком большое пространство, чтобы населить его одними только идиотами. А нормальные люди везде есть.
— Рад это слышать.
— Казахи еще только-только встают на ноги, и им еще многое предстоит, но с ними вполне можно иметь дело.
— Ну, рад был познакомиться. До чего же приятно встретить земляка из Керкалди. Если буду в тех краях, передам привет.
— Спасибо! — ответил шотландец. — Может, еще и увидимся. — Ну надо же, мы промчались четыре с половиной тысячи километров и наткнулись на парня, как выразился Юэн, «из соседнего квартала». Похоже, мир гораздо меньше, чем он таковым кажется после стольких дней, проведенных в седле.
Тем вечером я смотрел видеозапись, которую Клаудио привез из Лондона, и мне сразу бросилось в глаза, что мы утратили то веселье, которым так искрились все три месяца на Бульвер-стрит. Юэн стал, на мой взгляд, чересчур обидчивым и принимал все слишком близко к сердцу. Я понимал, что нам нужно немного расслабиться. Без чувства юмора далеко не уедешь. Однако в тот период нам было не до веселья — сказались все эти стрессы, постоянная напряженная езда, плотный график и разлука с близкими.