— Я напугал его до усеру, — пошутил я.
Мы осмотрелись по сторонам. Нас окружала пустыня. С одной стороны виднелось несколько лачуг, и больше ничего. Наши мотоциклы стояли бок о бок, гравийная дорога устремлялась вдаль.
— Черт, ну до чего же здорово! — произнес я. — Пейзаж как на обложке книги Теда Саймона. — Именно книга Саймона «Путешествия Юпитера» и вдохновила меня на эту затею. Его рассказ о четырехлетием кругосветном путешествии, которое Тед совершил в начале семидесятых, и произвел на меня огромное впечатление. На обложке этой книги — фотография автора, склонившегося над рулем своего 500-кубового «Triumph Tiger» где-то посреди Африки.
— До чего же красавцы, — сказал я, указывая на мотоциклы. — Просто сердце радуется. Давай сфотографируемся.
Клаудио установил камеру, а мы с Чарли встали перед мотоциклами.
— Знаешь, мы должны быть уверены, что здесь мы будем одни, — сказал я. — Ты, я и Клаудио. Никакой группы поддержки. Всегда только мы втроем. И больше никого. Так будет лучше.
Мы подождали, пока мимо проедет грузовик. Затем за Клаудио появилась белая «Лада» и остановилась прямо рядом с ним. В ней ехали четверо: двое спереди и двое сзади.
— Здравствуйте, — сказали мы им по-русски.
Люди в машине в ответ улыбнулись. Водитель открыл дверцу и смерил взглядом сначала камеру, потом Клаудио. И когда я готов был рассказать им о нашем путешествии вокруг света на мотоциклах, один из парней на заднем сиденье скинул куртку, достал пистолет и направил его на Чарли, а затем на меня. Я смотрел прямо в дуло пистолета. Он так его и держал, направив прямо на меня, и это длилось целую вечность. «Вот, блин, — думал я. — ну, мы попали». Я понятия не имел, что произойдет дальше. Может, незнакомцам нужна была видеокамера, может, они хотели ограбить нас, а может, и что похуже. Затем парень с пушкой заржал, обнажив два ряда золотых зубов. Водитель захлопнул дверь, и они умчались, оставив меня дрожать, как осиновый листок. Оказывается, это была всего лишь безобидная шутка. А я-то уже распрощался с жизнью.
— Гос-по-ди. — Это был Чарли, стучавший себе в грудь, словно говоря: у меня от таких шуточек чуть инфаркт не случился.
Забавный парень, — со смехом сказал Клаудио. Его это, видите ли, позабавило. — Он целил прямо в тебя.
— Блин… — выдавил я, — я смотрел прямо в дуло.
— Ничего подобного, — возразил Чарли, — он целился в меня. Это я смотрел в дуло. Я смотрел прямо в дуло. И не понимаю, как ты мог смотреть прямо в дуло, если в тебя даже не целились.
— Не заморачивайтесь, — пожал плечами Клаудио. — Люди просто пошутили. — Для нашего Клаудио заглядывать в ствол было не внове. Он вел съемки в зонах военных конфликтов уже двадцать лет и брал интервью у Усамы бен Ладена еще задолго до того, как о нем услышало большинство из нас. Но мы с Чарли были в шоке, и наш энтузиазм заметно поубавился. Мы боялись, что в Казахстане беззакония будет даже больше, чем на Украине. Джейми Лоутер-Пинкертон говорил нам, что в этих краях каждый уважающий себя мужчина имеет оружие. Оно является лишь признаком благополучия, и для большинства людей это все равно что завести собаку. Но легче от этого не становилось. Ничего себе шуточки — вот так направить ни с того ни с сего пушку на абсолютно незнакомого человека! Мы сели на мотоциклы, и я попытался отвлечься, но жуткая сцена никак не выходила у меня из головы. Лишь за несколько минут до инцидента мы обсуждали, как бы избавиться от группы поддержки. Теперь же каждая встречная машина расценивалась мною как потенциальная угроза, и я гадал, стоило ли во все это, черт возьми, ввязываться.
Дорога становилась все хуже и хуже. А когда мы подумали было, что непроходимее она уж вряд ли станет, то тут же убедились в обратном. Порой это напоминало езду по лунному ландшафту, состоящему из песка и гравия — двух из трех самых страшных кошмаров мотоциклистов. Недоставало только грязи.
Мы проезжали мимо сотен нефтяных вышек — то был самый богатый нефтью район Казахстана — и бесчисленного количества верблюдов, ослов, лошадей и коз. И посреди этого чужого и враждебного края меня вдруг поразила картинка — кобыла с жеребенком, — я немедленно вспомнил о своих дочках. А когда я затем увидел верблюжонка, на глаза навернулись слезы. Я подумал о младшенькой, Эстер. Разлуку с ней я переносил тяжелее всего, потому что малышка не понимала по-настоящему, почему меня не было дома. Жена рассказала, что Эстер начала искать меня в комнатах наверху, показывая на спальню и требуя папочку. С Кларой было полегче — я мог разговаривать с ней по телефону и слать ей открытки, Эстер же объяснить мое отсутствие было невозможно.