Мы вновь взобрались на мотоциклы, чтобы проехать немного по степи до дороги. Точнее, до того, что в этой местности называется дорогой. Пока мы тряслись по кустарникам, я подумал: «До чего же здорово, что рядом нет никаких посредников, чиновников, гостиничных администраторов и прочих!» К тому же, как ни странно, ночью я совсем не замерз. Мой спальник был безумно теплым, вдобавок я надел термобелье.
Через несколько часов мы остановились у здания, на котором переливалась ярко-зеленая вывеска «КАФФЕ», чтобы купить воды. Каменная лачуга посреди пустыни, вокруг лишь перекати-поле да пыльные вихри. И только я снял шлем, как появился зеленый русский внедорожник, двинулся прямо на нас и остановился совсем рядом с мотоциклами. Из него вышли двое мужчин, оба небольшого роста и в кожаных бейсболках. Мы улыбнулись им, но незнакомцы в ответ лишь равнодушно посмотрели на нас. Они медленно обошли вокруг мотоциклов, молча их разглядывая. Все с такими же каменными лицами они оглядели с ног до головы и нас, а затем скрылись в кафе.
— Ну и типы, — заметил Юэн. Мне стало не по себе.
Пока та парочка находилась в кафе, появились еще двое — охранники с близлежащего завода. Через несколько секунд на пороге кафе возникли два первых хмурых типа в кожаных бейсболках с огромными кухонными ножами в руках. «Блин, — подумал я, — сейчас нас ограбят!» Но эти бандюганы заметили охранников: они метнули взгляд на них, потом опять на нас. С быстротой молнии оба спрятали ножи за спинами и медленно прошли к своему внедорожнику. Кажется, охранники появились вовремя. Парни бросили ножи в машину, забрались в нее и были таковы. И все это в полном молчании. Не хочу выглядеть чересчур подозрительным, но трудно было отделаться от чувства, что мы едва избежали ограбления.
Но времени на обсуждение того, что могло произойти, не было.
— Блин, я уже просто ошалел от усталости, — заявил Юэн, когда мы вновь сели на мотоциклы. — Мы проехали за это утро всего лишь шестьдесят километров, а я уже чувствую себя, словно ехал целый день.
Утро и впрямь выдалось трудным. Сплошной песок да гравий. Единственный способ прохождения такого покрытия — сохранять высокую скорость, просто мчаться по нему и надеяться на лучшее. Несколько раз мы увязали в песке, где переднее колесо кидает из стороны в сторону, и оба едва не падали. Тут главное держать себя в руках. Если переднее колесо начинает буксовать по гравию, то нельзя поддаваться искушению нажать на тормоз — ведь тогда мотоцикл как раз таки и может упасть. Наоборот, нужно газануть — благодаря этому мотоцикл приподнимается и выпрямляется, и появляется возможность восстановить управление.
К тому времени, когда мы остановились пообедать в еще одном кафе, Юэн совсем упал духом. Рядом был припаркован замечательный русский мотоцикл с коляской, но когда мы расположились под тентом, он даже не проявил к машине интереса, предавшись грустным размышлениям.
— Ну и денек, — пробурчал мой друг. Потягивая чай из фарфоровой чашечки с орнаментом из роз, он задумчиво разглядывал пустыню, а хозяин кафе тем временем топтался у столика, явно чувствуя себя неловко, поскольку заметил мрачное расположение духа клиента. В подобных случаях лучше дать Юэну возможность самому справиться с настроением. Поэтому я решил к нему не приставать.
Юэн отхлебнул чай.
— Эх, хорошо… — Но тут он заметил что-то на дне чашки и нахмурился. — Странный вкус… Что это за дерьмо?
Настроение Юэна частенько вводит окружающих в заблуждение. Только что он вроде в норме, а уж в следующую минуту на него вдруг наваливается хандра. У всех у нас меняется настроение, однако таких депрессий, как у Юэна, я еще не встречал ни у кого. Если он пребывал в плохом настроении, то становился чрезмерно чувствительным, заморачиваясь на всякие мелочи. Из-за этого было весьма трудно судить о его характере или оценивать его подлинные чувства. На собственном горьком опыте я убедился, что бессмысленно пытаться расшевелить Юэна, если он в дурном настроении. Лучше всего было просто принимать это и ждать, когда хандра из него выйдет. Он мог избавиться от депрессухи так же быстро, как и впасть в нее. Но какой же это был геморрой!
Юэн: Я очень скучал по жене и детям. Каждый раз, когда я открывал свой верхний кофр, я видел их. Три фотографии в ряд, приклеенные под крышкой: Ив, Клара и Эстер. Мои прекрасные девочки. Я не мог дождаться, когда вернусь в Лондон и снова их увижу. Это был самый большой стимул, толкавший меня вперед. Вспоминая, какой чудесный подарок ждет меня дома, я чувствовал себя счастливейшим человеком на земле и день за днем ехал все дальше на восток, чтобы поскорее увидеть любимую семью. Однако это же самое соображение превращало долгое путешествие в невыносимую муку. Каждый новый километр пути одновременно и приближал меня к родным, и удалял от них.