Изрядно я ему напоследок нервишки пощекотал, что он даже пароль забыл. Вводя его на сенсорном экране, встроенном в стену, очкарик ошибся. Причем не раз. И не два. А целых четыре! Собравшись с мыслями и вытерев пот со лба, он отважился на пятую попытку. Но в момент, когда дотянулся трясущейся рукой до дисплея и ткнул пальцем в одну из цифр, по коридору эхом пронесся выразительный женский голос, сначала на каком-то непонятном языке, затем на английском, а после уже и на русском:
– Внимание, внимание! В случае неверного набора кода активируется одиннадцатый протокол системы безопасности! Все двери на этаже будут заблокированы!
– Полегче там, овцеголовый! Это тебе не однорукий бандит! – издевательски засмеялся Давид.
– Ну, давай, протупи еще разок, – подхватил я, – и конец твоей карьере обеспечен!
Рука очкарика затряслась еще сильнее. Бубня себе что-то под нос, он набрал остальные цифры и, нажав кнопку ввода, схватился за голову. Досадно, конечно, но сегодня ему благоволили звезды. Дверь со скрипом подалась вперед и отъехала в сторону.
Теперь очкарик довольно посмеивался, одаривая нас взглядом победителя. И пусть его лицо все еще оставалось бледным, правый глаз подергивался, а лоб блестел от пота. Пусть предстояла серьезная взбучка за то, что некоторые долговязые могли стать узниками в своем же подземном небоскребе. Пусть. Главное, что сейчас он был победителем.
– Добро пожаловать в ад, – зловеще процедил очкарик. – Надеюсь, вас выпотрошат как можно скорее. И уж поверьте на слово, я буду всячески об этом ходатайствовать. А пока наслаждайтесь своим новым домом, крысы канализационные.
– Погоди-ка, начальник. – Мелкими неторопливыми шагами я стал приближаться к очкарику. – То есть ты хочешь сказать, что здесь и сейчас нас убивать не будут? Вы не для того нас сюда привели?
Настороженно прищурившись, он помотал головой.
Такого ответа было вполне достаточно, чтобы пойти на риск и сделать очкарику больно. Очень больно. Я с такой силой приложился лбом к его носу, что очки слетели на пол, а нос хрустнул и пустил кровь. Не устояв на ногах, очкарик приземлился на ягодицы и завопил похлеще подопытных из «камеры пыток».
Конвоир, приставленный ко мне, отреагировал молниеносно. Он ударил меня ногой в район правой почки. Ощутив острую боль, я упал на колени, согнулся и, тяжело дыша, застонал. А тот, что присматривал за Давидом, оттолкнул своего поднадзорного в сторону, подбежал к очкарику и принялся помогать ему встать.
Мой надзиратель со мной так не церемонился. Не дав отдышаться, он схватил меня за шиворот и, протащив пару метров по полу, вынудил подняться. Он приставил к моей груди ствол автомата, снял с предохранителя и передернул затвор. Сердце екнуло. Неужели конец? Нет. Пока еще нет. Это была просто мера предосторожности, чтобы второй мог без эксцессов снять с меня кандалы. Но мое сердце продолжало биться учащенно. Закрыв глаза, я пару раз глубоко вздохнул. Полегчало.
Переметнувшись к Давиду, второй высвободил и его.
– За что? Я же тебя даже пальцем не трогал. А ты… А ты… повел себя как неотесанный дикарь, – прикрывая нос и всхлипывая, протянул очкарик.
Давид решил ответить за меня:
– Растолкую, раз так просишь. Первое: умалчивание. Ты не мог нас раньше поставить в известность, что казнь переносится на неопределенный срок? Чувства людей, которые уверены, что их ведут на эшафот, знаешь ли, не из приятных. Второе: обещание. Тебе же Никита обещал, что комбинезон твой кровью испачкается? Обещал. А он, насколько я его знаю, всегда свои обещания выполняет. И третье: наказание. Как же тебе, паразит гнидастый, за все твои мерзкие делишки лишний раз не врезать? Да что там врезать, убить тебя мало!
– Красавчик. Даже добавить нечего, будто мысли мои прочитал. И как у тебя только это получается? Экстрасенс, что ли? – неуверенно протараторил я.
– Все, хватит! Загоняйте эту скотину в их сарай! – проверещал очкарик. – Ничего, я им еще устрою… шоколадную жизнь! Что во всех местах слипнется!
И снова наши спины испытали «нежное прикосновение» автоматных прикладов.
Сопроводив нас внутрь, конвоиры еле успели выскочить обратно. Кое-кому вздумалось поупражняться с пультом управления. Или, может, очкарику так не терпелось от нас избавиться, что он по ошибке нажал кнопку раньше времени.
Не оставляя ни малейших щелей, дверь сравнялась со стеной, а перед нами предстала весьма удручающая картина. Что касается предметов мебели, пастельных принадлежностей и каких-либо интерьерных аксессуаров, то их здесь просто не было. Голые стены из инопланетного сырья, вентиляционные отверстия, неизменный древовидный светильник на потолке и овальный вход в еще одну комнату, из которой до тошноты несло фекалиями и мочой.
