– Так вот, мы с капитаном де Гриффоном поговорили и решили, что все равно вы старший и самый толковый из наших.
Старший… Что ж, капралу исполнилось тридцать пять – старик среди Парней из Ли.
– Я слушаю…
– Так вот, мы остались без Шипоботтома и Платта.
Тагман захохотал, но смех перешел в лающий кашель.
– Вы нездоровы, капрал?
– Чтоб меня! Уж не предлагаете ли вы мне лишнюю нашивку, лейтенант?
Его тон совсем не понравился Меткалфу.
– Собственно говоря, да.
– Рехнуться можно, – буркнул Тагман.
– Прошу прощения, капрал?
– Говорю, это меня огорчает, сэр.
– Отчего же?
Тагман выпустил клуб дыма:
– Оттого, что придется вам отказать.
Меткалф поставил ногу на приступку для стрелка:
– Почему же это?
– Потому что двое, получивших такие нашивки, уже покойники, вот почему. Позвольте говорить свободно, сэр?
– Разрешаю.
– Людям страшно. Они не дураки, вовсе нет. Кто-то убил Шиппи, потом Платт попытался убить этого сраного майора и получил пулю. Как капитан де Гриффон катался по земле в агонии, все видели – думаю, ему повезло, что жив остался.
Капрал махнул рукой в сторону ничейной земли:
– Там мы знаем, кто наш враг. По ту строну фрицы. Гунны. А здесь кто враг? Раньше, целясь через бруствер, мы хоть знали, что спина прикрыта. А теперь иначе. Враг может быть рядом с тобой, подавать тебе чай. Да хоть вы, лейтенант.
– Без глупостей!
Оба вслушались в рваные отзвуки ружейного огня. Тагман пожал плечами.
– Я ничего не говорю. Только вы были с капитаном, когда ему поплохело. Объясните, что это творится?
– Я понимаю не больше вас. Но военная полиция ведет следствие.
При упоминании презренных «вишневых околышей» Тагман скривился.
– Значит, ваш окончательный ответ – нет?
Тагман кивнул, но слова его утонули в грохоте неисправного мотора. Подбитый германский аэроплан прошел низко над головами, отчаянно дымя в усилии удержать высоту и дотянуть до своих. Вот, значит, откуда стреляли. С тыловых позиций.
Меткалф, не раздумывая, расстегнул кобуру и поднял револьвер, чтобы пустить пулю вдогонку удаляющемуся биплану. Он поднялся на приступку, и в тот же миг Тагман услышал легкий металлический щелчок.
Лейтенант шагнул назад, обернулся, глянул на Тагмана стеклянными глазами.
– Черт…
Струйка крови показалась из-под края каски, колени подогнулись. Револьвер со стуком упал на приступку и отлетел в лужу на дне окопа. Когда молодой офицер рухнул на мостки, Тагман отступил, глядя на аккуратную дырочку в «шлеме Броуди», указывающую место, где в череп лейтенанта Меткалфа вошла снайперская пуля.
После прощания с мисс Пиппери, когда тело перенесли в мертвецкую, сестра Спенс пригласила всех на свой особый шоколад с ромом.
Миссис Грегсон, сомневаясь в надежности установившегося перемирия, больше молчала, а Ватсон, которому, несмотря на грустный повод, пришлось обратиться к собравшимся, рассказал, как объясняет события, свидетелями которых они стали.
– Миссис Грегсон обнаружила на гробе Хорнби цифру три, – сообщил он, сделав глоток бодрящего напитка.
– Не стану спрашивать, каким образом, – вставила сестра Спенс, обхватив ладонями кружку.
– Спасибо, – поблагодарила ее миссис Грегсон голосом, еще слабым после рыданий над бедной Элис.
– Это значит, что убийца, не сумев добраться до тела, сделал что мог – пометил ящик, в котором похоронили этого Хорнби.
– Зачем? – спросила сестра Спенс. – Зачем помечать тела?
– Не знаю, – признался Ватсон. – Не все сразу. Это будет следующим шагом.
Он дал сестре Спенс прочесть часть послания от Холмса, а сестра, в свою очередь, передала его миссис Грегсон.
– «Первой жертвой в ряду был лорд Стэнвуд», – прочитала она вслух.
– Стэнвуд, Левертон, Хорнби, Шипоботтом – номера от первого до четвертого, – добавил Ватсон.
– А капитан де Гриффон чуть не стал пятым, – кивнула сестра Спенс.
– Нет, – возразил Ватсон, передавая ей вторую страницу телефонограммы.
«Капитан де Гриффон – самозванец».
– Господи! – отозвалась сестра, показывая записку миссис Грегсон. – Как же так?
– Убийцей был – и остается – де Гриффон, вернее, кто-то, выдающий себя за него. Прямо у меня под носом!
Ватсон сжал кулак и ударил по воздуху, как по невидимому столу.
– У нас под носом, – поправила миссис Грегсон. – Нас всех одурачили. – Она немного поразмыслила. – Но вас он спас. От газа.
– Я об этом думал. Спасал он мою жизнь или пытался спасти своего коня?
– Коня? – повторила миссис Грегсон. – Коня он пристрелил, вы не забыли?
– Или заставить молчать сержанта Платта, – продолжал Ватсон. – Он мог подставить Платта, чтобы мы решили, будто все кончилось. Что убийца обнаружен.
Сержант явно был не из светлых умов: Ватсон не сомневался, что с обаянием де Гриффона подчинить его оказалось несложно.
– Но де Гриффон сам едва не умер. Я видела. И вы видели. Припадки…
– Миссис Грегсон, я думаю, мы имеем дело с очень разносторонним человеком. Что, если он знал, какая доза яда смертельна, и принял меньше?
– Но у него была лихорадка. И пульс.
