– Нет, я о другом, – заговорщицки прошептал Майлс. – Что вы о ней думаете? Не как о сестре.
– Я думаю о ней только как о сестре.
– Правда? – подмигнул Майлс. – Я понимаю, разница в возрасте, но ведь никогда не знаешь. Знаменитый писатель, как-никак. Есть шанс, несмотря на… – Он кашлянул и решил не заканчивать фразу. – Значит, не против, если я за ней приударю?
– Что?
– Приударю. Попробую заарканить. Я и раньше об этом подумывал, но потом увидел вас вместе так близко… Дурное дело нехитрое, померещилось что-то. Вот и решил проверить.
Ватсон поймал себя на том, что хлопает глазами.
– Доктор Майлс, если младшая сестра Дженнингс заведет с вами какие-либо отношения в этом смысле, сестра Спенс вам…
– Вот уж нет. – Майлс ткнул себя в грудь. – Доктор? Да. Но не военный. Не офицер, на меня правила не распространяются.
Ватсон в этом сильно сомневался. Едва ли сестра Спенс позволит своим подчиненным какие-то исключения из правил.
– Зато распространяются на сестру Дженнингс.
– Я и в суде буду настаивать на своем.
– А мне вы зачем об этом рассказываете?
– Я же сказал – решил, будто вы сами на нее делаете заходы. Хотел убедиться, что я не… как у вас говорится?.. Не смешаю вам карты. Хотя я, видите ли, первым ее высмотрел.
– Доктор Майлс…
– Каспар.
– Доктор Майлс, никаких карт у меня нет. Но, если вы повредите репутации или карьере этой девушки, обещаю вам…
– Ох, не будьте таким сухарем!
– Я добьюсь, чтобы вас отослали в вашу часть. Гарвардскую или как там она называется. – Майлса эта достаточно бессильная угроза не слишком встревожила. – У меня есть предложение.
– Какое же?
– Найдите себе сестру из Канады. Они больше в вашем вкусе. А теперь, извините меня, доктор, мне надо приготовить кровь для вашего пациента и разыскать своего шофера.
Ватсон развернулся на каблуках и вышел, не дав Майлсу времени ответить.
Только возвратившись к себе и устало сдернув галстук вместе с воротничком, он сообразил, что в пылу спора забыл спросить Майлса о голубых пятнышках в глазу сержанта Шипоботтома.
Бриндл плакал. Сидел на койке в палатке для переливаний, обхватив голову руками и раскачиваясь всем телом. Вода стекала с волос на пол, мокрую одежду всю покрывала грязь – как видно, он побывал под ливнем, проливающим теперь последние капли.
Ватсон, успевший переодеться в форму, входя в палатку, услышал душераздирающие рыдания. Мисс Пиппери уговаривала шофера выпить горячего сладкого чая. На обеих женщинах поверх униформы волонтерской помощи были нелепые халаты, все в пятнах засохшей краски.
– Что здесь случилось, миссис Грегсон? – резко спросил Ватсон.
– Мы нашли его за парником, который нам велели выкрасить.
– Выкрасить? – скрывая недоверие, повторил Ватсон. – Однако…
– Это к сестре Спенс. Кажется, бедняга Бриндл узнал одного из покойников, которых должен был хоронить. Мы привели его сюда, чтобы успокоить. Полагаю, нам следовало снять, – она через голову сдернула халат, – это.
Мисс Пиппери последовала примеру подруги.
Бриндл поднял глаза. Его взгляд блестел безумием. Остановившийся взгляд из сумасшедшего дома.
– Нельзя его было хоронить в общей могиле. Я им сказал. Корнелиус заслуживал лучшего.
Шофер сжал лоб неестественно длинными пальцами.
Ватсон подошел, положил руку ему на плечо.
– Вы знали Корнелиуса Ловата?
Бриндл, всхлипывая, кивнул.
– Поймите, Бриндл, он не мог выжить. С такими ранениями…
Лицо плачущего снова обратилось к нему:
– Вы не понимаете. Я бы сделал ему маску. Прекрасную маску. – Он шевельнул пальцами, словно уже творил скульптуру. – Я изучил каждый дюйм его лица. В Лондоне делают новые, да. В Вандсуорте. Новые лица из тончайшей меди. Это стало бы моей лучшей работой. Он снова был бы красив.
Ватсон сжал пальцы на плече. Шофер его не услышал. Травмы оказались просто несовместимы с жизнью, тут сестра Спенс была совершенно права.
– Где вы с ним познакомились?
– В колледже Святого Мартина. Он на год старше меня.
– Вы скульптор? – поразилась миссис Грегсон.
– А Корнелиус был художником. Великолепным.
Ватсон со стыдом подумал, как мало знает о приписанном к нему ординарце. Среди шоферов и подсобников, носильщиков и могильщиков было много пацифистов, которые, по тем или иным соображениям отказываясь убивать, все же хотели работать для победы. Только теперь, присмотревшись к этим пальцам, мнущим невидимую глину, он понял, что видит руки скульптора. Он не замечал того, что было у него прямо пред носом. Страшный грех. Самое время услышать укоризненный голос: «Вы смотрите, но не наблюдаете!»
Бриндл вновь начал всхлипывать. Ватсон выпустил его плечо. Встал на колени и прошептал ему на ухо несколько слов. Потом выпрямился. Не так много он мог сделать, но надеялся, что это поможет.
– Мисс Пиппери, вы не скрываете своих убеждений. Заметит сестра Спенс, она вас на нем и распнет. – Миссис Грегсон указывала на золотой крестик, выпавший поверх формы вспомогательного корпуса.
Мисс Пиппери поспешно спрятала его под одежду. Им не дозволялось демонстрировать символы веры при мужчинах. Вера могла кое-что рассказать о душе, а души медперсоналу не полагалось.
