– Так, – продолжала миссис Грегсон, – давай снимем с него все мокрое и переоденем в пижаму. И грелки нужны.
– И бромид как успокоительное, – предложил Ватсон. – Вы позаботитесь, мисс Пиппери?
Но мисс Пиппери смотрела мимо него, через плечо. Обернувшись, Ватсон увидел двух офицеров медицинской службы, вошедших в палатку следом за ним.
– Майор Ватсон? Я майор Торранс.
Главный врач эвакогоспиталя протянул ему руку. Он был ниже Ватсона ростом, краснолицый, с холеными усиками над верхней губой и распирающим мундир животом.
– Рад познакомиться. Позвольте представить моего адъютанта, капитана Саймондса.
Ватсон обменялся рукопожатием с младшим по чину.
– Сестра мне сказала, что вы ночью много сделали. Очень любезно с вашей стороны.
– Думаю, сестра Спенс и ваши сестры и без меня прекрасно бы справились. У вас порядок как на корабле.
Под густой щеточкой усов мелькнула улыбка. Торранс, хоть и носил на себе несколько лишних фунтов, был безупречно подтянут и крепок. Отглаженным выглядели не только его мундир, белье и волосы, но даже капитан Саймондс. И резкий голос напоминал гусиный гогот или лай. Ватсон теперь понимал, почему раненые при его обходе из последних сил вставали навытяжку у постелей.
– С Каспаром Майлсом, я полагаю, вы уже познакомились?
– Встречался. – Ватсон не то чтобы ощетинился, но, видимо, чем-то выдал себя.
– Понимаю, понимаю, несколько необычно. Но хирург он блестящий. Попал к нам случайно, и, ну… нам удалось его удержать.
– Мы с нетерпением ждем рассказа о методике переливания, – вклинился капитан Саймондс.
– С удовольствием расскажу и покажу.
– Прекрасно, – кивнул Торранс. – И как насчет демонстрации для фельдмаршала Хейга, когда он приедет? Пусть увидит, что у нас здесь не темные века. Уверен, подопытных для вас хватит…
– Может быть, обсудим это позже, майор Торранс? Мне нужно в штаб, в Сомерсет-хаус. – Ватсон взглянул на часы. Дело шло к полудню. Он покосился на Бриндла, которого миссис Грегсон уже укладывала в постель. Мисс Пиппери наливала ему снотворное. Бриндл не противился, руки и ноги у него гнулись, словно каучуковые. Ясно, что с него пока не будет толку. – Однако я, кажется, лишился шофера.
Ватсон вполне справлялся с управлением, но вождение не доставляло ему удовольствия, да и не дело для офицера служить самому себе шофером.
– Не волнуйтесь, майор Ватсон. Побелки с меня на сегодня хватит. Если вам нужно всего лишь добраться в штаб, – миссис Грегсон стянула косынку и рассыпала по плечам пышные каштановые волосы, – я вас довезу.
Блох смотрел на фотографию человека, ради убийства которого он пересек ничейную землю и вражеские окопы. Смотрел бесстрастно. Для Блоха этот человек был уже мертв – неодушевленный предмет. Мишень – чисто и просто. Этому он научил себя первым делом. Не считать их людьми. Они – ходячие мишени. Не гадать, есть ли у них семьи, друзья, любимые. Просто сделать работу и уйти.
Он слегка переменил позицию, стараясь не нашуметь. Несколько раз его чуть не обнаружили. Под утро пришли в движение люди, механизмы и животные – торопились добраться до места, прежде чем пасмурный рассвет выдаст их врагу. Чистка амуниции, доставка пайков и питьевой воды, медицинские двуколки с медикаментами, колонны пополнения и уходящих в тыл – все спешили занять дневные позиции, потому что стараниями таких, как Блох, и артиллерийских наводчиков на этой войне все перемещения производились преимущественно ночью.
Он отлеживался в нефе, пока британские солдаты заходили перекурить, в надежде, что стены скроют огонек папиросы от снайперов. Знали бы они! Другие облегчались у стены – крякали от удовольствия под журчание струи и насвистывали, застегиваясь. Раз он слышал, как кто-то, зайдя в церковь, тихо плакал, давя рыдания и замолчав, когда послышался голос:
– Сэр? Вы здесь, сэр?
Он слышал обрывки разговоров из ближней траншеи – невнятные, ясно различались лишь короткие ругательства. Солдаты курили, и он завистливо втягивал носом табачный дым. Потом, обещал себе Блох, когда вернется в свой тыл: напишет домой, чтобы пополнили запас и предупредили дорогую Хильду, что он едет к ней.
Пока в церкви и кругом шла вся эта предрассветная суета, Блох быстро и бесшумно решал
свою задачу. Нашел четыре обрывка колокольных канатов и, крепко связав их вместе, сумел зацепить веревку за балку под колокольней. Как раз тогда вошел плачущий офицер, и Блоху пришлось скорчиться в углу в надежде, что этот человек не в том состоянии, чтобы заметить лианой свесившуюся сверху тонкую нить. Впрочем, он приготовил штык и мог бы, выкажи офицер любопытство, мгновенно перерезать ему горло. Но убивать не пришлось – ни этого, ни других случайных гостей.
