Там для него нашли одеяло и обувь, дали чаю, покурить, а потом, отстояв в очереди, где каждому, кто пытался с ним заговорить, Блох показывал на ухо, он попал к добродушному британскому врачу и суровой, но еще привлекательной сестре милосердия – к тем самым, сообразил Блох, которых он высматривал в прицел. Они по возможности привели его в порядок. То есть выдернули два обломанных зуба, удалили многочисленные занозы, вправили нос и наложили толстую нашлепку посреди лица. Закончив, нашли ему тюфяк, чтобы отлежался до отправки в тыл. Не будь это так больно, Блох улыбнулся бы иронии судьбы.
Санитарная машина уже в темноте высадила их перед палаткой переливания, в дверях которой собрался комитет по встрече. Радости на лицах не было: два штормовых фонаря прокладывали темные морщины между нахмуренными бровями. Встречали вернувшихся майор Торранс, Каспар Майлс, сестра Спенс, утешавшая заплаканную мисс Пиппери, и Робинсон де Гриффон.
Мисс Пиппери, едва миссис Грегсон вышла из машины, бросилась к ней, обняла и залилась слезами. Привязанный к столбику палатки джек-рассел-терьер успел дважды тявкнуть, прежде чем де Гриффон строго прикрикнул на песика. После чего отдал честь Ватсону.
– Рад, что вы не задержались, сэр.
Ответить Ватсону не дал Майлс. Он с гневным упреком бросил:
– Что вы, черт возьми, подмешали в кровь, Ватсон?
Тот обернулся к Майлсу, подумав, что ослышался:
– Простите, доктор?
– Кровь была испорчена, Ватсон. Совсем.
Торранс осуждающе поцокал языком и вмешался:
– Джентльмены, дайте же майору Ватсону дух перевести.
– Шипоботтом уже не переведет, – буркнул Майлс.
– Шипоботтом? – повторил Ватсон. – Шипоботтом умер?
– Боюсь, что так, – мрачно подтвердил де Гриффон. – Я приехал сообщить своим, что нас снова отправляют на линию, и… да, он умер.
– Причем самой ужасной смертью, – добавил Майлс.
Как ни тянуло его сразу броситься в палатку, Ватсон сохранил спокойствие профессионала.
– Могу я осмотреть тело?
– Думаю, даже обязаны, – наконец понизил голос Торранс.
Все посторонились, позволив Ватсону войти. Бриндла куда-то перевели, теперь занята была только одна койка, но человек на ней изменился до неузнаваемости. Ватсон при виде покойного едва сдержал крик. На щеках Шипоботтома остались глубокие царапины – несчастный раздирал кожу ногтями и сорвал прикрывавшую глаз повязку. Кожа на груди тоже была разодрана. Сложенные ладони скрючились когтями. Их стягивала лента бинта – очевидно, чтобы помешать страдальцу уродовать себе лицо и горло.
Зрелище оказалось достаточно тяжелым, но самым примечательным и пугающим было выражение лица: глаза навыкате, кожа по краям голубоватого оттенка, язык вывален изо рта, губы растянуты в безумной ухмылке. Бедный Шипоботтом походил на афишу шоу уродов. Ватсона при взгляде на него затошнило.
– Давно он мертв? – пересохшими губами выговорил майор.
– Несколько часов, – отрывисто пролаял Торранс.
– И до сих пор не расслаблены лицевые мускулы?
– Сами не видите? – возмутился Майлс. – Горгулья во плоти, черт бы его… вы на него посмотрите!
– Вижу, – огрызнулся Ватсон, от усталости ставший раздражительным. – Собственно говоря, я хотел бы спокойно осмотреть тело.
– Чтобы придумать другое объяснение вместо влитой вами отравленной крови? – съязвил Майлс.
– Это еще неизвестно, – без особой убежденности возразил Торранс.
– Не изложит ли кто-нибудь ход событий последовательно? Мисс Пиппери, вы не могли бы помочь? – спросил Ватсон.
Волонтерка захлебнулась всхлипом и кивнула. Миссис Грегсон успокаивающе пожала ей руку.
– Я, как мы договорились, наблюдала пациента, когда капитан де Гриффон…
– Постойте. Вы де Гриффон из норфолкских де Гриффонов? – перебила миссис Грегсон.
Ватсон нетерпеливо поморщился: зачем она перебивает? Для миссис Грегсон не существовало ни приличий, ни чувства такта.
Молодой капитан ответил ей обаятельной улыбкой:
– Да. Вы знаете?..
– Я достаточно знаю о де Гриффонах, – пробормотала миссис Грегсон, – чтобы не желать находиться с ними в одной комнате.
Она напоследок хлопнула мисс Пиппери по плечу и покинула палатку. Де Гриффон проводил ее недоуменным взглядом.
– Прошу прощения, джентльмены! – Разъяренная сестра Спенс, сурово поджав губы, двинулась следом за волонтеркой.
Ватсона поступок миссис Грегсон тоже озадачил, но он не желал отвлекаться.
– Прошу вас, продолжайте, мисс Пиппери.
– Капитан де Гриффон хотел навестить сержанта.
– В каком часу это было?
– В два, – ответила мисс Пиппери. – Может, чуть позже.
– Когда у пациента проявились первые симптомы? – спросил Ватсон.
– К этому времени у него уже была лихорадка. Меня это сильно тревожило.
– А потом? – поторопил ее Ватсон.
– У него начались припадки, – ответил ему де Гриффон. – Очень тяжелые.
Мисс Пиппери кивнула.
– Тонически-клонические судороги с интервалом около десяти минут. Я, конечно, сразу послала за доктором Майлсом.
Вмешался американец:
– Когда я пришел, частота пульса составляла 145, с перебоями. Появился цианоз. Я дал ему кислород. Но ничто не помогало. Он умирал четыре часа.
