Ватсон очень надеялся на мисс Вайолет Хантер, гувернантку из поместья Медные буки, которой Холмс, казалось, весьма увлекся, но все кончилось ничем. Завершив расследование, он выбросил девушку из головы.
– Я говорю об идеях суфражизма. О правах женщин. Разве не его стараниями несколько десятков суфражисток попали на виселицу?
В том деле Ватсон не принимал участия. Но некоторые подробности помнил.
– Дорогая миссис Грегсон, разве те женщины не замышляли поджог парламента?
– Когда он пустовал, – возразила она.
– Это здание пустым не бывает. Кто-то мог погибнуть. Преступление было обдумано и предотвращено в последний момент. Движение суфражизма перешло от справедливых – да, я признаю их справедливость – протестов к террору и устрашению.
– Среди тех женщин были мои подруги.
– Право? – Он повернул голову, чтобы взглянуть ей в лицо. Сестра Спенс не ошибалась относительно женщин из волонтерской службы. – Значит, в основе вашей неприязни личные причины?
– Не дергайтесь, бога ради. Почему вы его так защищаете? То есть не признаете за ним ни единого недостатка.
– Конечно, признаю! Безупречных людей не бывает. Но я предпочитаю судить его по его достоинствам. И защищаю, потому что он…
Ну скажи это. Друг. Только ты уже не уверен, что можешь назвать его другом. Ватсон знал, как беспощаден бывал он к тем, кого обвинял в предательстве. И все равно это не повод отказываться от него и от всего, через что они вместе прошли.
– …Потому что он изменил мир к лучшему.
– Я кончила. Поморгайте.
Она бережно протерла слезящийся глаз.
– Мне следовало держать свое мнение при себе, майор. Извините. Это один из моих очень многочисленных недостатков.
– А
– Да, да, согласна. – Она уже спешила задать новый вопрос: – Почему вы не сказали генералу, что подозреваете снайпера?
– Тому две причины. Прежде чем посылать кого-то осматривать руины, необходимо убедиться, что все затихло. Кроме того, надо же было оставить тему для застольной беседы. Иначе вечер может оказаться очень долгим и скучным.
Засмеявшись, миссис Грегсон принялась убирать со стола инструмент, чтобы заново отмыть столешницу.
– Конечно, если там будет Черчилль, нам и слова не дадут вставить, – добавил Ватсон.
Он не сомневался, что полковник захочет изложить ему историю «умершего второй раз». При других обстоятельствах Ватсону было бы любопытно, но ему не хотелось иметь с Черчиллем никаких дел. Может, Галлиполи его подкосило, но все равно он в первую очередь политик и при случае не побрезгует нечестными приемами в драке. Инстинкт подсказывал Ватсону держаться от полковника подальше.
Миссис Грегсон плеснула мыльным раствором на вишневые доски стола.
– Что вас свело с Уинстоном Черчиллем?
Ватсон задумался: сколько он вправе рассказать? В 1910 году издатель и памфлетист Эдуард Майлиус печатно обвинил нового короля в двоеженстве, в поспешной женитьбе на дочери адмирала – в юности, на Мальте. Майлиус угрожал представить публике эту женщину.
Именно Черчилль подтолкнул тогда Георга к весьма необычному шагу: обвинить Майлиуса в клевете на том основании, что журнал «Либерейтор» можно было купить на Стрэнде и на Черинг-Кросс-роуд. Черчилль помнил, что в высших кругах ходили слухи о помощи Холмса королям Богемии и Скандинавии, датскому королевскому семейству и – это было широко известно – злополучному лорду Сен-Симону, умудрившемуся в день свадьбы лишиться жены и ее приданого. Политику пришло в голову использовать Холмса, чтобы опровергнуть клевету. Что тот и сделал без труда, проконсультировав генерального прокурора, каковой в свою очередь дал представителю короны, сэру Ричарду Дэвиду Мюиру, средство добиться для Майлиуса года тюрьмы.
– Одно мелкое дельце без особых последствий, – легко бросил Ватсон, закрывая саквояж.
– Как скажете, – резковато откликнулась миссис Грегсон, уловив уклончивость ответа.
Ватсон немного смягчился:
– Были определенные последствия, которые я обещал не разглашать.
Она кивнула, признавая такой ответ приемлемым. Ватсон посмотрел еще, как она с силой отскребает стол, восхитился точностью движений – щетка не пропускала ни единого дюйма – и тем, как она привстает на одной ноге, чтобы дотянуться до дальнего края. Было что-то завораживающее…
– Майор Ватсон?
Ватсон, очнувшись, обернулся к капитану Хезерли, адъютанту Фиппса.
– Да, что такое? – немного резко спросил он.
– Простите, что отвлекаю, сэр, но получена телефонограмма из Восточно-английского СЭГ. Вас просят немедленно вернуться.
Ватсон с миссис Грегсон озадаченно переглянулись. Ватсон, правда, не прочь был сбежать от скучного обеда, но удивился перемене планов. Не хочет ли кое-кто от него избавиться? Может, Черчилль?
– Мы остались без транспорта, Хезерли.
– Я так и сказал… – Он сверился с листком, который держал в руке, – майору Торрансу. Он выслал за вами машину. По-видимому, там кто-то умер, сэр.
– В полевом госпитале, – возразила миссис Грегсон, снимая фартук, – постоянно умирают.
