Земля мертвецов полностью

– Сделайте, что просил доктор Ватсон. Запишите все свои действия с тех пор, как встали вчера с постели, до минуты, когда заболел капитан.

– Да зачем же? Что толку писать?

– Вы здесь были вчера, верно? – напомнила она.

– Да. С миссис Грегсон и мисс Пиппери. И раненых навещал, конечно.

– Конечно… И к Шипоботтому заходили?

– Заходил. Я его первым навестил, его еще при мне забрали на переливание.

– А сегодня вы были с капитаном де Грифоном, когда у него появились те же симптомы.

Он со стуком поставил кружку на стол:

– Слушайте, вы это к чему клоните?

К тому самому, о чем подумает майор Ватсон, ответила она про себя. И встала.

– Ни к чему. Но на вашем месте, лейтенант, я взялась бы за перо. У вас, похоже, завелась привычка оказываться в неподходящее время в неподходящем месте.

Ватсон проснулся внезапно, плохо соображая, где он и который час. Он лежал, наполовину одетый, на больничной койке. Лампа освещала сидящую на другой койке миссис Грегсон и свернувшуюся рядом с ней мисс Пиппери. Женщина медленно и нежно гладила спящую девушку по волосам. Заметив, что Ватсон проснулся, она улыбнулась.

Он достал воды напиться и взглянул на часы. Почти полночь. Последнее, что ему запомнилось: визит Торранса и напряженный разговор с майором. Потом от нового кровопускания у него закружилась голова. Он еще помнил, что пришла сестра Дженнингс, но давала ли она кровь, не знал. От напряжения памяти стены палатки поплыли в глазах.

– Извините… – начал он.

Миссис Грегсон покачала головой:

– Я бы вас разбудила, если что. Вид у вас был совсем никуда.

Он тяжело, чувствуя все свои годы, зашаркал к де Гриффону. Тот теперь лежал без кислородной маски, лицо было безмятежно, дыхание ровно. Ватсон осторожно пощупал пульс. Достаточно насыщенный.

– Думаю, вы его спасли, –  сказала миссис Грегсон.

– А я думаю, его спасли мы. Когда достаточно окрепнет, надо будет расспросить его, с чего это началось. И отдать его кровь в лабораторию.

Часть взятой у капитана крови Ватсон сохранил для анализа.

– Все это подождет. У вас ужасный вид. Слишком много отдали крови.

Наверное, она была права. Он обессилел, и комната качалась, как океанский лайнер на пологой волне.

– Вы тоже.

Ее взгляд без слов напомнил Ватсону, что она моложе и крепче.

– Я чуть погодя разбужу Элис… мисс Пиппери и сама немного посплю. А вы теперь возвращайтесь к себе. Это распоряжение волонтерского корпуса. Все остальное подождет.

– Остальное? – полусонно спросил он.

Она молча изобразила, будто работает лопатой.

– Миссис Грегсон, –  покачал головой Ватсон, –  я что угодно, только не грабитель могил. Это надо будет сделать по официальным каналам.

Подняв бровь, она дала понять, что об этом думает.

– Ступайте в постель. Сейчас же. Кыш!

Слишком усталый, чтобы спорить, Ватсон поблагодарил ее, заправил рубаху и вышел в сырую ночь.

Хорошая работа, Ватсон, –  произнес самозванец у него в голове.

Хоть он и понимал, что это – игра воображения, но голос приносил ему некоторое утешение. Волоча свинцовые ноги вверх по холму, подняв воротник от ветра, Ватсон гадал, как бы обернулась его жизнь, не случись той судьбоносной встречи в лаборатории Сент-Барса. Такие развилки определяют жизненный путь. Его путь определил случайный разговор с бывшим коллегой Стэмфордом в баре «Критерион». Что, если бы их дороги не пересеклись, если бы Стэмфорд не вздумал познакомить его с «поклонником определенных и точных знаний»? И если бы этот поклонник не снимал уже квартиру на Бейкер-стрит?

Надо полагать, он стал бы заурядным семейным врачом вроде тех, у кого не раз за эти годы выкупал практику: на пальцах следы нитрата серебра от выжигания бородавок, пятна йода после смазывания порезов и ожогов, табачная желтизна от бесконечных сигарет во время долгих дежурств, плечи ссутулены от бесконечных обходов, от часов над постелями умирающих и рожениц.

Нет, уж лучше тот путь, которым он шел уже не первый десяток лет. Пусть даже финала он не предвидел. «Да и кто, –  подумал Ватсон, вслушиваясь в жалобные стоны и бред солдата из палатки, –  мог бы предвидеть такое?»

Ответом ему было глухое ворчание орудий с юга.

Омолаживающая сила сна в который раз сотворила чудо, вытащив Ватсона из зияющей бездны отчаяния, в которой он пребывал, опуская голову на подушку. Еще больше он воспрянул, обнаружив в ногах кровати пару толстых носков. Ручной вязки. Ему вспомнились слова Черчилля: чистые носки – верный способ завоевать солдатские умы и сердца.