«Хуже времени мы выбрать не могли, – отметила про себя миссис Грегсон. – Через несколько недель разложение уничтожило бы все ткани и органы. А сейчас самый пик распада, отсюда и вонь. Надеюсь, это хоть не зря», – мысленно добавила она, откидывая покрывавшее покойника полотно. Под ним что-то прошуршало.
Хорнби лежал под саваном голый. Она заметила, что пальцы до сих пор сведены когтями. Невольно взглянула в лицо. Глаза у него вылезли из орбит. По мутным, слепым полушариям ползали крошечные, ярко-красные в свете фонаря твари. Неправдоподобно черный язык выпятился между зубами. Кожа туго обтянула череп. Но на верхней половине туловища кожные покровы оставались целы, с облегчением заметила миссис Грегсон. Пусть гнусного цвета, но целы.
Достав лупу, она принялась за осмотр голубовато-серого торса, исследуя шею и грудь и стараясь не замечать красных червей и жучков. «Третий, – напомнила она себе. – Ищи цифру три. Ряд черточек. Ровный, искусственный ряд».
Конечно, кожа кое-где лопнула, но трещины были рваными. Метки ножа или скальпеля нигде не находилось.
– Они подходят. Охрана, – испуганно шепнул Бриндл.
Миссис Грегсон выругалась так свирепо, что ему сразу полегчало.
– Еще минуту. Я и так спешу, как могу.
– Черт, поторапливайтесь, они идут прямо сюда!
Она встала над гробом, вдохнула глоток более свежего воздуха и снова, как охотница за жемчужинами, нырнула в глубину. Махнула рукой, показывая Бриндлу, куда светить. Дождь шуршал по натянувшейся коже Хорнби, и она рискнула смахнуть с нее водяную пленку. Клок кожи величиной с обеденную тарелку остался на пальцах. Она попыталась стряхнуть, но плоть прилипла крепко.
– О, господи!
Она уже слышала голоса. Безнадежно. Вот тебе и поиграла в сыщицу!
Стерев блин кожи о край гроба, она вернула крышку на место. И выпрямилась, надеясь как-нибудь закрепить ее и успеть выбраться из могилы.
– Эй, там, что происходит?
Их было двое – в прорезиненных накидках и касках, но, судя по возрасту, не из фронтовиков.
– Я поскользнулась. Нечаянно. Ох, ужас какой! Понимаете, родственники попросили нас похоронить братьев вместе… Личная услуга. Вот и… – Она вытерла мокрое лицо.
– Не положено тут самим копаться, – сказал один.
– Да, я теперь сама вижу. – Миссис Грегсон достала из кармана плаща фляжку. – Мне после такого падения надо выпить. Кто-нибудь хочет? Ночка предстоит не из лучших.
Патрульные дружно кивнули. Обойдя яму, она подала им фляжку с ромом. Собиралась вручить Бриндлу в благодарность за помощь, но здесь нужнее.
Когда оба выпили, миссис Грегсон забрала у шофера фонарик и указала лучом на грузовик.
– Вот какое дело: мы были бы ужасно благодарны за помощь с гробом. Его надо опустить сюда.
Она перевела луч на гроб в могиле Хорнби и услышала, как тихо ахнул Бриндл. Устанавливая крышку на место, она стерла часть налипшей грязи. И теперь в свете фонаря яснее ясного виднелись три глубоких надреза на крышке, подчеркнутые и накрытые сверху более тонкими царапинами. Римское «три».
– Интересная особа – эта миссис Грегсон, – заметил мистер Холмс, протягивая Берту старый номер «Пэлл-Мэлл газетт». – Прочти. А потом – сможешь ее вырезать и пристроить к нам на стену?
Простенок над очагом уже напоминал мальчику паутину – сложный узор расходящихся от центра нитей. Вернее бы сказать – от двойного центра. К тому же паук, пожалуй, был пьян и шатался, как отец Берта на Рождество. Но каким бы запутанным ни выглядел узор, мистер Холмс, похоже, держал его еще и в голове.
Отлежав день на досках, вечером бывший детектив перебирался на диван, только спину подпирал высокими подушками. Они с удовольствием поужинали пюре с сосисками – еду приготовила «девушка», которая на поверку оказалась не так уж молода. А теперь они обсуждали дело. У Берта замирало сердце: с ним разговаривали как со взрослым, не избегая никаких тем: ни секса, ни войны, ни политики. Иногда Берту разрешалось высказать свое мнение, а иногда его наниматель словно забывал о присутствии Берта в комнате. И о том, что мальчик умеет говорить.
Зато, когда его, как вот сейчас, просили высказаться, Берт от души радовался, что мать отпустила его помогать старику. Хотя разрешение было даровано лишь после того, как собственноручно она навела порядок (своего мнения о способностях «девушки» она не скрывала), покрасила снаружи дверь и застелила чистым бельем втиснутую в чуланчик кровать. Перед первой ночевкой она отвела Берта в сторонку и сказала:
– Да, он немного со странностями, но с больной спиной не сумеет втянуть тебя в большие неприятности, верно?
– Ну? – спросил старик, когда Берт вырезал статью длинными ножницами, полученными от мистера Холмса.
– Из статьи ясно, что у нее преступные наклоности. – Берт вставил выражение, которое слышал от старика. – И она совершенно беспощадна. И занималась политикой. Может, она и есть убийца?
