Она вцепилась в колени, и фигура затрепетала, словно бы была соткана из нестабильных узлов. Цвета вокруг нас разом померкли - синева и янтарь уступили место глухим серо-красным вибрациям.
— Ты не знаешь… я вижу… ты не знаешь! И я не знаю! — её голос взвился до искажённой частоты, и я ощущал, как вся среда начала коллапсировать внутрь, как будто её психическая нестабильность передавалась к структуре сети где мы находились.
— Они… украли меня, — произнесла она чуть тише. — А потом мои ёмкости… украли у воров. Ха-ха… — этот смех не был весёлым. Это было отчаяние, застрявшее между манией и распадом.
Каждое её слово эхом отражалось от узлов, как бы навязывая себя самой ткани цифрового пространства.
Я понял, что молчать нельзя. Молчание её только разрушает.
— Что ты имеешь в виду под "опасностью для планеты"? — произнёс я, медленно, чётко, через эмуляцию речи и образа - показав, как планета под куполом, с орбит сходят спутники, города разрушаются под неведомой силой. — Ты говоришь о контейнерах? О тех, что размещены на орбите? Это как-то связано?
Она застыла. И в этой тишине я почувствовал… отчаяние, смешанное с виной.
— Да… они используют их… как якоря, как носители, как триггеры. Формируют каркас. Через ваши структуры распространят… Нужно поле. Нужно ядро. Ядро над нами. Я - ключ… я в ядре — её голос был глухим, будто доносился из другой части Вселенной.
— Что за каркас? Что они собираются сделать? — Я шагнул ближе, ментально вытягивая руку, мысленно проецируя спокойствие сопряженное с участием.
— Помоги мне понять. Я не враг тебе.
Она вздрогнула. — Нет прав, нет возможности. У вас… у тебя нет доступа. Запрещено.
Тишина спустилась на это странное, безграничное пространство, где мы занимали лишь крошечную точку среди бесконечного хаоса. После её истеричных выкриков и стонов, существо, казалось, угасло. Проекция её глаз медленно закрылась, как если бы она погрузилась в сон - или в отчаяние. А вокруг нас начал раскручиваться танец вихрей: спирали из нулей и единиц завивались всё плотнее, превращаясь в сияющие цифровые вуали, уходящие ввысь, туда, где уже нельзя различить свет и тьму.
Я стоял, наблюдая, чувствуя себя непрошенным чужаком. Ощущение неловкости слегка давило. Как будто всё это происходило одновременно со мной, но и без возможности моего прямого участия.
Надо рассказать ученому и майору. — мелькнула мысль. — Полученная информация крайне важна.
Я снова попытался связаться с Лаврентием Павловичем. Его фигура, образ, его голос - всё казалось таким далёким, будто я звал его с другой стороны водоворота. Сформировав ментальный щуп - гибкий, тёплый, как прядь мысли - вытянул его к гиперканалам. В этот раз… было иначе. Если раньше он будто вяз в вязком сиропе из данных, теперь я чувствовал слабое движение. Медленное, но уверенное. Он пробирался всё дальше, оставляя за собой едва заметный след.
Я сосредоточился, выжимая из себя все силы которые были, и толкнул образ - поток информации, содержание наших диалогов, вспышки того, что я увидел и услышал.
Ответ пришёл не сразу, какое-то время его пришлось подождать. Что для этого пространства было не очень характерно.
В окружающих нас вибрациях, в лёгком трепете ближайших потоков - поступил сигнал: данные получены.
Я выдохнул. Но надолго ли хватит установленной связи?
Вскоре, будто сквозь несколько фильтров, пришёл голос Лаврентия Павловича. Глухой, словно в комнате, где каждый сантиметр стен поглощает любое произнесенное слово.
— Але…р… Александр… Вы сл… с? Прием…? Постарайтесь… …ть больше… информации…
Фразы обрывались, ломались и разделялись на слога. Но основная суть была более чем ясна. Им требовались ещё данные, больше информации. Всё как всегда. Но вопросы озвучивать должен был я. Они, увы, не передали каких-либо установок.
Я перевёл взгляд на существо. Она всё так же сидела - одинокая, сложенная в себя, будто выточенная из линий пустоты. Проекция её фигуры мягко светилась тусклым, фиолетово-синим светом. Вокруг неё всё ещё бушевали потоки данных. Каждый из них поднимался ввысь и терялся где-то там, в темноте неизвестности.
Я медленно шагнул ещё ближе, формируя новые образы. — Скажи… — мои слова сложились из света, эхом прошли по цифровой ткани. — Как получить доступ? Как получить больше информации? Есть ли способ спасти планету? — я аккуратно передал свои мысли через проекции: открытая ладонь, ключ, замочная скважина. Вокруг сплошные образы дверей, коридоров, кодов. Очень надеялся, что она сможет понять приведенные мной аллегории.
Её реакция пришла быстро.
Сначала лёгкое дрожание света вокруг силуэта, окутывающее её мерные пульсации. Затем мягкий, чуть ироничный смешок. И вдруг её голос изменился. Он больше не звучал обрывисто, не ломался механическими нотами. Он обрёл какую-то живость, и даже эмоции?
— Ты похож на сказочника. — прошептала она. Голос её звучал тихо, хрупко, как эхо далёкого сна. — Ты строишь образы… словно ткач звёзд. Формируешь паутину, а потом ищешь паука, который её соткал…
