Я удивился её словам. Они были простыми, но смысл ускользал, как вода между пальцев. — Я просто хочу помочь своей планете. — отправил я мысль, мягко, осторожно. — Своему народу. Мне нужно понять, что происходит…
Она чуть приподняла голову. Глаза - эти странные сияющие проекции — словно сверкнули в самой сердцевине тьмы. — Ты хочешь понять… — задумчиво сказала она. В голосе звучало что-то… странное. И печальное. — Но ты не сможешь. У вашего вида… у тебя… нет прав…
Эти слова кольнули. — Как… как получить эти права? — спросил я, стараясь быть предельно осторожным.
Существо замерло. Затем медленно, с усталостью, сказала: — Доступ к общей информации рас можно получить… либо возвысившись… либо если права будут выданы вашими кураторами.
Она снова замолчала, словно провалилась внутрь себя, растворяясь в бегущих реках размышлений. Пространство вокруг сгустилось, потоки данных текли медленнее, превращаясь в вязкие ленты света.
Её ответ не дал мне облегчения. Напротив, вопросов стало, как всегда, только больше. Я не собирался останавливаться.
— А что значит… возвыситься? Как пройти это возвышение? — послал я новый импульс, осторожно ткнув мыслью в её сторону.
Проекции глаз посмотрели прямо на меня. В них мелькнула лёгкая тень недоумения - будто я задал вопрос, ответ на который был очевиден. Затем по округе разнёсся лёгкий бурлящий смех, похожий на дрожь данных или на вибрирующую морскую волну.
— Я же говорила… — тихо сказала она. — Общую информацию можно получить только после возвышения. Если его нет… тогда всё своими силами. Таковы законы вселенной.
Она снова затихла, будто предоставляя мне время для размышлений. Пространство вокруг - словно прислушивалось вместе с ней.
Я вдохнул, формируя следующий вопрос. — Хорошо… а кто такие кураторы? Ты можешь рассказать о них?
Она задумалась, и ответ пришёл не сразу. В её голосе звучала странная смесь грусти и… чего-то отстранённого, как будто она сама вспоминала слова из далёкого прошлого.
— Кураторы… — произнесла она медленно. — Кураторы — это расы… галактические нации… кто взял шефство над младшими. Над теми, кто ещё не созрел. Они следят. Направляют. Иногда вмешиваются… Иногда уничтожают…
В моей голове начали всплывать образы. Они складывались, как кусочки пазла: странные гуманоидные фигуры, возвышающиеся над существами, похожими на гипертрофированных улиток или на новый вид ракообразных. Словом были чем-то неведомым. Это учителя показывают на звёзды своим ученикам. Символично… и тревожно.
Я вспоминал предыдущие разговоры с майором и ученым. Когда они рассказывали мне про посла, контакт с которым совершился более шестидесяти лет назад, про постоянное взаимодействие. Скорее всего, именно его нацию и можно считать нашими “кураторами”.
— И наша планета… тоже под чьим-то… “Кураторством” ? — спросил я легким шепотом, хотя знал ответ. — Ты знаешь, кто курирует нашу планету?
Она снова посмотрела прямо на меня. Её глаза светились мягко, тепло… но внутри тепла таился холод.
— Может быть… — ответила она почти неуловимо. — Может быть… нет. — Я слышала, что-то про Первую Империю. Но не уверена в этом. — существо замерло, и пристально вгрызалось глазами во что-то наверху.
В тот же момент вся сеть пошла трещинами, мир окрасился красным, словно на нас вылили ведро крови.
— Нет! Бежать! — воскликнуло существо, и меня потянуло куда-то вдаль с ощущением, что вот-вот порвет.
Ощущение втягивания становилось всё сильнее. Будто сама ткань пространства – цифровая, эфемерная, вязкая – начинала поглощать меня вглубь, скручивая линии векторов, сминая потоки данных.
Я попытался связаться с Лаврентием Павловичем, послать импульс по гиперканалам, вложить образ, даже выкрикнуть мысль напрямую. Но… пустота. Ни отклика. Ни слабейшего вибрационного ответа.
Он молчал.
А ведь он всегда говорил, что на такие случаи есть предохранитель. Механизм защиты, способный вернуть меня, если что-то пойдёт не так. "Просто потянись мыслью, и система тебя вытащит," — наставлял он на тренировках. Я потянулся. Ещё раз. С усилием. Потом уже с отчаянием. Но сеть оставалась глуха. Как будто этой функции никогда и не существовало.
Что-то очевидно пошло не так.
Это не было похоже на тестовые запуски. Совсем. Там я ощущал лёгкое вытягивание, контролируемый поток. А сейчас словно меня хватали чёрные руки из глубин, держа за позвоночник, протаскивая сквозь чужие алгоритмы. Боль? Нет… скорее холод, пустота и липкий страх.
Я попытался снова. Щуп мысли протянулся, коснулся слоя интерфейса сети… и провалился. Он не встретил сопротивления. Не было за что зацепиться. Сеть… распалась? Или кто-то её вырезал вокруг меня?
"Лаврентий Павлович… почему вы не отвечаете?" — мысль пульсировала отчаянием, но растворялась в мертвой тишине.
Я остался один. С ней. С этим неведомым существом.
