Только после нескольких плотных оборотов вокруг её энергетической структуры, словно спутник вокруг рушащейся звезды, я смог зацепиться. Наши потоки соприкоснулись. И в этот миг мир обрушился на меня.
Тяжесть накрыла, как бетонная плита. Пресс, давящий со всех сторон. Если бы у меня было тело, то быть ему сейчас сломанным. Но даже здесь, в этой сети, я чувствовал, каждая мысль трещит, каждая нить дрожит.
Неужели она живёт под таким давлением всегда? Как она вообще выдерживала? И вдруг – голос. Надрывный. Уставший. Он прошёл прямо сквозь меня, словно эхо чужой боли.
— …не смогу… не сможем… — вибрировал он, дрожа, как оборванная струна. — …процесс запущен… вы обречены… мы обречены…
В её словах не было надежды. Только бездна обреченности и холод. От них стыло даже моё реальное тело, там, в капсуле. Казалось, что мороз проникает сквозь нейронные каналы.
— Мы не должны сдаваться! — мысленно крикнул я, стараясь вложить в импульс всю надежду, которая у меня была. — Мы можем справиться! Ты не одна, я здесь! Мы вместе!
Но мой голос тонул в её молчании. Её пульсации гасли. Узлы продолжали трескаться, как свежий лёд под ногами.
И я сам чувствовал, как не верю. Как эти слова не имею веса. Потому что я не знал что делать. Я не знал что происходит. Я был слепым в мире света. Глухим в море звуков. Я цеплялся за обломки, не понимая, где берег, а где глубина.
А где-то вдали гиперканалы стягивались в узлы, сплетаясь в сдавленные спирали. Красный свет медленно полз по линиям векторов, словно кровь, напитывающая сосуды мёртвого тела. Всё вокруг – давило. Сжималось. Сжигало. И каждый импульс пространства казался последним вздохом.
— …можем… спасти… нас… — прошелестел голос существа.
Боль сквозила в каждом слоге.
— …создам… контур… следуй за маяком… активируй… глифы… покажу… — её слова отдавались вибрацией в узлах, и я чувствовал, каждое слово даётся ей с невыносимой мукой. Энергопотоки вокруг искривлялись, рвались, мерцали на грани. Мир рассыпался.
Я вдохнул, или подумал что вдохнул. — Понял. Действуй. Я сделаю всё, что смогу. Покажи. — ответил я, хотя сам дрожал внутри. Другого выхода не было, как и времени для вопросов.
И тогда, прямо перед нами, из света и теней, начала формироваться печать. Огромная. Она росла узорами, словно гигантский глиф, сотканный из фракталов энергии. Каждая линия светилась смыслами, незнакомыми мне, но интуитивно ощущались важными.
Изнутри печати вспыхнул светлячок. Маяк. Он дрожал, его пульсации звали меня. Я сформировал мысленный зонд – сгусток намерения, и направил его за светлячком. Повторял её движения. Копировал вибрации. Шёл вслед за её резонансом.
Не понимая, что вообще делаю. Но и попыток разобраться прямо сейчас не предпринимал, промедление эквивалентно исчезновению. Так что разберусь позже, если получится выбраться.
Мы останавливались, когда она останавливалась. Мы закручивались, когда её маяк плёл танец. Мы дрожали, когда вибрация уводила нас всё глубже во тьму.
Она строила дорогу. Каркас. А я наполнял её энергией, дыханием, движением. И чем дальше мы шли, тем свет её маяка сильнее тускнел. Отклик от неё становился слабее. Я пытался поделиться силой. Но не знал как. Каждая моя попытка ни к чему не приводила.
— …не надо… — её голос едва был слышен. — …не старайся… не выйдет… — она затихла, но почти сразу сорвалась на надрыв. — …почти… закончили… когда… активируется… глиф… тянись… к выходу… откуда пришёл…
И замолкла. Вложив в завершение печати всё, что у неё оставалось. И вдруг… маячок запульсировал. Ровно. Чётко. Ярко.
Я понял – всё готово. Осталось только активировать.
Направив свой маяк прямо в центр печати. Мысленно приказал ей превратиться в односторонний туннель. Точкой выхода была моя капсула.
Всё рванулось в смазанном движении. Мы влетели в туннель. Пространство обжигало, а мир за спиной рушился.
А потом была только боль. Головная боль, острая как нож в череп. Гель в капсуле, который до этого приятно холодил. Сейчас же превратился в затвердевшую массу, внутри которой мое тело сдавливало тисками. Внутренности горели изнутри, словно кровь превратилась в расплавленный металл.
Я гулко выдохнул, что было сил. И трубка, которая до этого снабжала меня кислородом, соскочила. В рот попадала странная субстанция, заполняя его, и вызывая рвотные позывы. Одно было ясно точно, проблемы пока не закончились. Вдалеке где-то слышался звук стрельбы, а рядом с капсулой я услышал знакомый голос майора.
— Вытаскивайте его, живо, живо мать вашу! — проголосил он. Я улыбнулся у себя в уме, потому что сколько мы знакомы, ни разу не видел его таким эмоциональным.
Над головой раздавались какие-то звуки и хрипы. Знание, что меня скоро вытащат - давало мне силы держаться. Но в одно мгновенье, новая вспышка боли пронеслась сквозь моё тело, и сознание его стремительно покинуло.
***
