Он поднял руку, предвосхищая бурю вопросов.
— Понимаю. Звучит странно. И вы, скорее всего, хотите задать сотню вопросов. Но… — он сделал паузу. — …Тимофей Иванович – человек с особыми талантами. Талантами, которые, судя по всему, стали куда более актуальными, чем ваши графики и формулы.
— Простите, Командир… — начал мужчина в свитере. — Но можете уточнить: под "особыми" вы подразумеваете медицинский случай? Или… — он на секунду замешкался, подбирая термин. — …аномальную память? Выдающиеся знания в каких-то областях? Как вас, профессор..? — в конце перевел взгляд на пожилого мужчину, и вскинул в немом жесте брови.
Дед фыркнул.
— Выдающиеся знания… — он затянулся снова, глядя на них спокойно, без страха. — Вам что, сразу диагноз нужен? Или в банку с формалином залить?
Женщина на это чуть качнула головой. Её голос оказался мягким, почти ласковым, но в нем чувствовалась медицинская отстранённость:
— Формалина у нас не очень много… — после чего она чуть осеклась, и продолжила более миролюбиво. — Мы не с целью причинить вред. Нам важно понять, о чем именно идет речь, и как можем быть полезны друг-другу.
От слов про формалин дед хрюкнул от смеха. А как отсмеялся, начал говорить.
— Нет, ребятки, просто… ваш командир считает, что мои способности управлять деревьями… интересные. — дед решил вывалить на них сходу правду, и проследить реакцию.
Трое переглянулись, их лица были вытянуты в удивление. Им даже показалось, что сказанное пожилым мужчиной, это шутка. В комнате повисла тишина, в которой слышно было, как шипит в углу вентиляция.
Марков внимательно наблюдал за ними.
— Что ж, давайте пройдем к “оранжереи” — неожиданно сказал майор, и встал из-за стола.
Первое, на что я обратил внимание, так это на тишину.
Нет, было не просто тихо. Скорее беззвучно. Совсем. Словно кто-то отключил само время, оставив только странную вибрацию внутри костей. Воздух, если это вообще воздух – не двигался. Ни холодный, ни тёплый. Он просто был. Стоял в пространстве мертвым грузом. И всё казалось неправильным, как если бы кто-то забыл дописать реальность до конца.
Глаза неторопливо раскрывались, медленно, с усилием. Вокруг – ни стен, ни потолка, ни пола. Только бесконечное, зыбкое пространство, где наверху мерцали крошечные точки. Не то звёзды, не то лампочки, разбросанные кем-то в спешке.
Я попытался пошевелиться, тело никак не хотело слушаться, и всё проходило в замедленном виде. Абсолютно каждое движение отдавалось вязкостью.
— Хм! — в голове резко прозвучал звук, как кто-то усмехнулся с раздражением прямо у моего виска.
— Тебе не надоело? — голос был не голосом, а чем-то, что слышалось сразу внутри. Какое-то похожее чувство было тогда, когда мы общались с Вейлой. Но текущий собеседник… звучал очень сухо, а в его тоне сквозила злость с нетерпением.
Где я? Я же... взорвался. Помню контейнер, помню монстров. Потом была вспышка. А за ней… пустота.
В висках стучало, в след за этими приятными ощущениями приходила боль, по которой я так и не успел соскучиться. Значит, жив? Вроде так обычно отвечал Вейле, когда просыпался после очередной приятной встречи с потерей сознания.
— Долго ты будешь игнорировать вопросы?! — вновь прорезалось внутри, уже громче, с нарастающей яростью.
Рефлекторно голову дернуло назад, голос шел откуда-то оттуда. Или изнутри? Пространство здесь не подчинялось хоть какой-то логике. Но взгляд зацепился за нечто.
Фигура. Человекообразная, но… сбившаяся в частоты, то и дело “мелькающая”. Её явно собирали по пьяни, да ещё и из разбитых отражений. От таких мыслей у меня на лицо вылезла глупая улыбка. А фигура продолжала мерцать: то обретая форму, то рассыпаясь, как блики в луже после взрыва. И всё в ней, от позы до взгляда… напоминало… меня самого. Только какого-то другого…
— Кто ты? — вырвался из моих уст хриплый вопрос. Сейчас даже голос ощущался чуждым, настолько эта картина выбила меня из колеи.
Фигура приблизилась. Но в её движениях не было шагов, не было и других движений. Она просто “плыла”. Просто сразу стала ближе ко мне, и медленно наклонялась. В голове зияла пустота, и было не ясно где у неё глаза. Правда я все равно чувствовал, как она смотрит с таким выражением… неприятным.
Потом – резкий щелчок. Звонкий, как удар ладонью по металлу.
Следом за этом, в одно время, моя тушка дернулась вперед, следом за головой.
— Ай! — вырвалось из меня неожиданно. — Эй! Ты чего творишь?
Попытался поднять руку, но это не получилось. Попробовал напрячь мышцы, тоже, не получилось. Только глаза двигались, хаотично и беспокойно мечась по сторонам.
— Я здесь, чтобы поговорить. А ты пялишься, как глупая кукла. — голос звучал уже вблизи. Он был... многослойным. А внутри одного говорящего прятались другие. Кто-то из них звучал старше, а кто-то был более молодой, ярче, глуше.
— Ты всегда был таким? Или это только здесь у тебя разум, как мокрая бумага?
