Все последующие её замечания про культ, фанатизм и многое другое, решил просто проигнорировать. Уже вошло в привычку фильтровать её комментарии, если они не касаются дела.
— Ань, ну с чего ты вообще взяла, что я тебя бросил? — сказал уже спокойнее, стараясь смягчить голос до своего предела.
— П-п-проснулась, а вас н-нет... — снова сбилось дыхание. — С-с-снаружи г-грохот… я д-думала…
Значит, она слышала. Слышала, как резервуар схлопнулся и по всей округе прошла ударная волна. И пока я очередной раз был в отключке по своей тупости, она тут сидела одна, и думала, что всё. Конец.
— Эй… — я немного отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза. — Аня. Слушай внимательно. Я тебя не бросал. И никогда бы не бросил. Я просто… немного не рассчитал время прогулки.
Уголок её губ чуть дрогнул, и как она находит в этом хоть что-то, что может вызывать улыбку?
— З-знаете… я… — она снова запнулась. — Я д-д-долго сидела. Б-боялась даже ш-шевельнуться.
— Всё уже позади. — я взъерошил её волосы, на что она фыркнула, но отстраняться не стала. Очень быстрые изменения, однако.
Она смогла немного успокоиться, и больше не срывалась на панику. Теперь удалось осмотреть наше жилище по сторонам. За одну ночь, небольшой подвал, пустующий все это время, превратился в импровизированное убежище. А лихо это мы…
Вдоль стены стояли наши запасы провизии. Часть из которых уже была открыта. В углу виднелась коробка, внутрь которой мы складывали пустые банки и обертки от еды.
А рядом с моим рюкзаком виднелось её спальное место: пара старых кофт, свернутых в рулон. Куртка вместо одеяла, и пледы, которые мы реквизировали в кафе. Интересно, когда она только успела туда перебраться?
Махнув на все это дело рукой, потянулся впервые за утро, разминая свои мышцы. Они вроде и не затекли, но чувство все равно вызывало приятные.
— Слушай, может устроим завтрак? Я тебе такую историю расскажу… такого в кино не показывают, будет нам вместо сериала.
Аня не ответила. Просто кивнула, всё ещё не отлипая от меня, почему-то я чувствовал, что она думает, мол, я в любой момент смогу исчезнуть.
— Тогда вперёд, шеф-повар. Мы ж вроде всё с магазина дотащили.
Тут её будто током прошибло, она метнулась к провизии, уже копаясь в пакетах, как белка в дупле, выискивающая орехи.
Вейла снова подала голос. — И что ты ей расскажешь? Что чуть не угробил себя? Или про энергию?
— Ты, кстати, снова в эфире?
— Я всегда в эфире. Особенно, когда ты собираешься врать своим коллегам по несчастью.
— Не врать. Упрощать. Это называется “фильтрация информации”.
Разговор получился… интересный. Если под “интересным” подразумевать странную смесь неловкого молчания и косых взглядов её большущих глаз.
Аня почти не говорила. Только изредка задавала вопросы, которые считала важными. Но делала это в своей манере, рвано и почти шепотом. По ее виду было легко понять, что ей боязно, ведь каждое новое слово могло сломать равновесие между “представлением” и “реальностью”.
Я не стал засыпать её всем подряд. Просто… приоткрыл слегка дверь. Рассказал про то, как меняется человек, когда энергия начинает вплетаться в его суть. Про то, как проходят и изменения с самими монстрами. Показал пси-шар. Самый простой, примитивный, но с хорошей такой убойной силой. Особенно если его дестабилизировать, и кинуть в того, кто пытается тебя сожрать.
Когда я сжал его и шар вспыхнул холодным светом, у неё мелькнул какой-то странный огонёк в глазах. Смесь интереса, азарта... и чего-то ребяческого. Очевидно, в детстве её пределом мечтаний было не стать принцессой, а наверное она хотела быть каким-нибудь боевым магом, с арсеналом из метеоритов и ледяных штормов.
Вышли мы только часа через два. Как обычно: “только позавтракаем” превратилось в неспешный ритуал, потом сбор вещей, перекладывание содержимого из рюкзака в рюкзак. И вот уже солнце ползёт к зениту.
Единственное, что меня по-настоящему радовало, это молчание Вейлы.
Да, да, именно оно. Потому что после того, как я поделился с ней видением той сцены с сущностью, которую теперь иначе как "Властелин Энергии" назвать не получается, её буквально сдуло.
— Мне нужно кое-что проверить. — пробормотала она в последний раз. и исчезла из эфира. Даже как-то... слишком быстро. Не перебила. Не вставила шутку. Просто... ушла.
А я остался, впрочем как и всегда. Один на один с тем ощущением, что внутри меня теперь может быть нечто чужое. Или наоборот – слишком родное, чтобы его не замечать.
Мы вышли на улицу. Я прикрыл глаза от света, солнце било прямо в зрачки, как фотовспышка в упор. Палящее, цепкое, с тех сторон, где пыль висела в воздухе, как заблудившийся туман.
Где-то в развалинах шуршали птицы. Город оживал, очевидно природа решила заново освоить бетон и арматуру. А следом за ними, врывался весенний воздух, несущий свежесть и запах разогревающегося асфальта.
А сразу у выхода из подвала, в том же положении, в каком я его оставил, лежал труп форсуна.
