Это ощущение было странным: ни страх, ни угроза. Скорее — сосредоточенный интерес, местами даже какой-то детский. Как будто кто-то, находясь в полумраке, внимательно изучает тебя, водит невидимым пальцем вдоль границ сознания, пытаясь понять, кто ты такой.
Я сосредоточился. Быстро собрал поток мыслей и отправил его вдоль энергетических векторов, направляя к терминалу. Одна за одной мои ментальные "сферы" — крошечные пульсирующие шары — вылетали, пробираясь сквозь гиперканалы связи, разрываясь искрами в дальних слоях.
И почти сразу, словно ответом, пространство сотряс голос Лаврентия Павловича: — Александр, вы можете попытаться сосредоточиться на этом ощущении? Зафиксировать его? Изолировать?
Я сосредоточился. Направил себя, как стрелу, к тому месту, где мерцала зыбкая тень присутствия. Ментальный импульс устремился вперёд, тонко скользя по изгибающимся линиям астральных узлов. Как до этого объяснял ученый, это некие энергетические центры, связывающие структуры данных самой сети. Но… стоило мне приблизиться, как таинственный след исчезал. Как лёгкий туман, рассеянный движением руки.
И тут же возникал в другом месте. Чуть в стороне. Едва различимый, дразнящий.
Я инстинктивно рванулся за ним, выстраивая мысль-рывок, захлестнув струи квантовых потоков, словно пловец, ныряющий за убегающей тенью. И вновь… в последний миг он ускользнул, оставляя после себя едва ощутимый шлейф данных, ощущавшийся как чье-то лёгкое, насмешливое прикосновение.
Игра. Он играл со мной. И мне это начинало… нравиться.
Где-то на задворках восприятия вибрировал голос учёного, обрывки фраз, инструкции, предостережения. Я улавливал их фоном, почти не осознавая содержание.
— Постарайтесь… держать связь… не увлекайтесь слишком глубоко…
Но азарт брал верх. Каждый раз, когда я почти догонял незримого преследуемого, та сущность ускользала, как капля ртути, оставляя за собой новые волны мерцаний в гиперканалах. Я нырял в них, словно в порталы, ускоряясь, меняя вектора в реальном времени, подстраиваясь под поток информации.
Иногда мелькали картины: сгустки чистого кода, чужие образы, незнакомые структуры спектральных решёток. Загадочные, древние, будто оставленные кем-то задолго до моего появления здесь. И через них, как через лабиринт, вело это присутствие, оставляя мне путь из тончайших намёков.
Мои мысли уже больше не были просто мыслями. Я ощущал, как формируются плазменные петли — крошечные мосты ментальной силы, которые я интуитивно бросал между узлами, выстраивая свою собственную траекторию. С каждым прыжком, с каждым манёвром я всё больше чувствовал сеть, как родную стихию.
Восторг накрывал меня волной. Это было почти как в детстве, когда впервые удаётся освоить велосипед, момент, когда ты вдруг понимаешь: получается! Ты держишь равновесие! Ты летишь вперёд! Только сейчас я летел в самом прямом смысле.
В какой-то момент я даже коротко рассмеялся, свободно, почти беззаботно. Смех отразился в ближайших потоках, вспыхнув серебристыми сполохами.
— Александр… осторожнее… — донёсся тревожный шёпот Лаврентия Павловича, почти утопая в звуках пульсирующей энергии. Но уже было поздно. Я был полностью увлечён этой погоней.
И незримое "нечто" словно отвечало на мой азарт: начало дерзить сильнее. Оно устраивало ловушки: подсовывало ложные узлы, запускало запутанные резонансы в фазовых спектрах. Помню, что мы буквально обсуждали их с ученым не так давно. Как эти потоки разной меняющейся плотности способны “запутывать” движение внутри сети. Приходилось быть предельно внимательным, буквально читать течение кода, чтобы не потеряться или не застрять в каком-нибудь контуре.
И я справлялся. Каждый раз чуть быстрее. Каждый раз чуть ловчее. Я учился. И вдруг — резкий поворот. Нечто начало замедляться. Оно ждёт. Манит. Приглашает.
Сквозь пелену азарта, в клубах гиперсвета и вспышек плазменных петель, до меня снова начали прорываться вибрации знакомого голоса.
— Алек…андр… вы ух…хо…дите глубже… за пре…де…лы… на…шей… сети… — речь Лаврентия Павловича искажалась, будто транслировалась сквозь разлом в фазовых спектрах. Его голос становился всё глуше, словно кричал мне с другого конца вселенной.
Я сформировал ясный мысленный образ — точный, резкий, как выстрел — и направил его обратно по связующему каналу.
Импульс намерения собрался в единый сгусток, насыщенный энергией, и я снова прыгнул, теперь не для погони, а ради понимания происходящего.
Передо мной возникло… оно.
Преграда. Полупрозрачная, но ощутимая. Вибрирующая по краям, как поверхность нагретого металла.
Квантовый занавес, идущий из глубины другого пространства.
Сразу стало понятно, что это не просто переход. Это локальный фаерволл, не входящий в архитектуру нашей сети. Он выглядит гораздо сложнее чем те, с которыми мне приходилось вчера работать.
Я осторожно прижался к нему своей сущностью, ощущая сопротивление, будто пытался пройти сквозь вязкий мёд, густой и колючий одновременно. Липкий свет стекал с барьера каплями информации, искажая мои мысли. Пропускал одни и отталкивал другие.
