Что там? Просьба о помощи? Прощание? Или… просто "привет"?
Почему он не писал раньше? Почему остановился?
И самое страшное — почему потом не было больше ни слова?
Рита поджала ноги, прижав их к груди. Телефон сжимался в ладонях, как будто от этого зависела её связь с миром.
На глазах проступила влага, но она сразу вытерла её рукавом.
— Пожалуйста, Серёжа… пусть с тобой будет всё в порядке…
В поезде стало совсем тихо. За окном проплывала тёмная станция, мимо промелькнул заброшенный перрон, и снова — тьма.
А она смотрела на экран. На слово "Братик".
На эти три непрочитанных сообщения, которые могли изменить всё.
Собрав ноутбук, я быстро и аккуратно уложил его в рюкзак, к остальным вещам, где задорно в термосе хлюпал наваристый супчик, приготовленный Ритой вчера вечером. А рядом, в фольге, лежали несколько клубней картошки в мундире.
— Молодой человек, — голос был знакомым, как свежий утренний кофе, но в нём слышалась новая нота — тревожная. Я поднял взгляд. Передо мной стояла та самая официантка, что принесла мне чизкейк и черничный латте. — Мы закрываемся. Срочно. Пожалуйста, пройдите к ближайшему выходу. И… будьте осторожны.
— Что-то случилось? — спросил я, хотя уже догадывался о причинах такой спешки.
— Не уверена… скорее всего в центральном здании возгорание, сработала пожарная сигнализация. — она неуверенно покусала губу, глаза метались в разные стороны. Но по ней было прекрасно видно, как она волнуется, хоть и старалась держаться уверенно. — Но вы не волнуйтесь и не паникуйте, просто проследуйте к выходу. — поспешно замахав руками в разные стороны, закончила девушка.
Она кивнула, как будто извиняясь, и не дожидаясь ответа поспешила предупредить других посетителей, коих было много. Я накинул рюкзак на плечо и вышел наружу. Уже смеркалось. Но темное время суток ещё не вошло в полную свою силу. В воздухе висел лёгкий дым, неуловимый, но реальный. Как послевкусие опасности.
Толпа на тротуаре тянулась, как змейка — люди собирались у ограждений, выставляемых сотрудниками центра. И обеспокоенно обсуждали произошедшее. Где-то вдалеке уже надрывались сирены, перемешиваясь с городским фоном.
Я не знал, кому они принадлежат — пожарным, скорой или… тем, кто приходит, когда ты переходишь черту.
Но я знал одно: это уже меня не касается. По крайней мере — сейчас.
— В любом случае… — грустно улыбнувшись, пробормотал себе под нос.
Повернулся и зашагал в сторону метро. Ноги несли себя сами. Было странное чувство. Словно я закрыл за собой дверь, но забыл выключить газ. Или оставить записку. Или… просто ещё не понял, что запустил смертоносную лавину.
Я причинил кому-то вред. Возможно, лишил работы. А может, и жизни.
Дрожь прокатилась по телу. Лёгкая, но цепкая, как первая искра тревоги. Но дай мне судьба ещё один шанс — я поступил бы точно так же. Однако легче от этого не становилось.
— И всё-таки, я эгоист… — выдохнул я, почти не открывая губ. Как будто признание, данное самому себе, могло хоть что-то уравновесить.
Метро оказалось недалеко. Подземный переход встретил меня прохладой и шелестом шагов. На часах — без пяти восемь. Пора.
Я достал телефон. Пальцы сами нашли нужный контакт в журнале вызовов.
Вызов. Один гудок. Второй.
Ответ. Без музыки. Без автоматического “ожидайте”. Просто голос собеседника.
— Александр, а вы не торопились? — он звучал несколько живее, чем в прошлый раз. Менее официально, но… не менее опасно. Как человек, который сегодня уже кого-то отправил под наблюдение или на плаху.
— Вижу, в этот раз мне повезло — сразу соединили с важной шишкой, — ответил я спокойно, почти без эмоций, но внутри — пульс стремительно ускорялся.
— Не стоит лукавить. Ваша работа не осталась без внимания. — он хмыкнул. — Нам сообщили, что в “Око” начался пожар? Можете ничего не отвечать, прекрасно понимаем что это ваша работа. А вот благодаря таким усилиям, у кого-то работы больше не будет. — тихо кашлянув в микрофон, собеседника продолжал радовать своей осведомленностью. — Ну кроме пожарных, разве что.
Я сжал зубы, но не дал голосу дрогнуть:
— Вы всё так же отлично осведомлены. Может ещё и скажете какое на мне белье одето? — не удержался от ответной шпильки, сам не понимая, зачем вообще делаю это. Возможно так сказывается стресс.
— Если захотим, узнаем и это. — его голос по-прежнему был ровным, но в нём сквозила железобетонная уверенность в себе. — Давайте ближе к делу. Вы ведь не просто так звоните. Хотите встречи? Мы только за. Приглашаем к себе. Адрес вышлем сообщением.
— Нет, подождите. — я чуть повысил голос, чтобы приостановить своего собеседника. — Я назначаю место. Хочу понимать, куда иду. И видеть, с кем говорю. — Это ведь не затруднительно?
Пауза. Он выдержал её нарочно. Затем:
— Неожиданно, конечно, но допустимо… я правда хотел кое-что вам показать. Но… — приостановил он свое повествование. — Думаю, что мы и без этого справимся. Где бы вы хотели встретиться?
— Давайте в торговом центре, ВЕГА, говорит вам о чём-то?
