Спустя ещё несколько минут метаний человека, обзор сместился с четырех разнонаправленных камер — на одну. Приближая силуэт фигуры, которая уже лежала на полу, и дергалась в конвульсиях. На видео охранники вбежали в камеру. Двое прижали метающегося мужчину к полу, третий ввёл тому что-то в вену. Фигура выгнулась дугой, дернулась — и замерла. А потом, вдруг, голос.
Хриплый, разорванный, но узнаваемый.
— Са… ша…
Я замер.
Экран камеры приблизился. И я увидел лицо.
Измождённое. Синяки под глазами. Скулы обтянуты кожей. Губы пересохшие, будто растрескались от внутреннего огня, сжираемого его ежесекундно. Но…
Это был Серёга. Сергей Гирин. Мой друг.
— Что за… — прохрипел я и сорвал наушники. Ладони дрожали. Пальцы вцепились в край стола. Дыхание сбилось.
Я поднялся резко, стукнув телефоном по столу, будто хотел разбить его вместе с этой реальностью, в которой происходит чёрти что.
— Вы издеваетесь?! Что вы с ним сделали?! Где он?! — я почти кричал, но держался на грани. Ещё секунда — и..
Марков спокойно поднял ладонь. Всё ещё сидя. Всё ещё глядя мне в глаза.
И в тот же миг со всех сторон, как по команде, поднялись люди. Десять, может двенадцать человек. Безликие. Кто-то пил кофе, кто-то ел лапшу, кто-то листал ленту. Теперь они стояли. Ровно. Молча. Глядя в мою сторону.
Я сглотнул и вернулся на место, где сидел ранее. Внутри всё клокотало, но внешне — я был образец спокойствия. Почти. Мне так казалось.
— Что вы от меня хотите? — выдавил я наконец, глядя в глаза Маркову.
Он аккуратно положил руки на стол, и наклонился в мою сторону. — Мы не хотим причинить вам вред. Скорее наоборот, сотрудничать.
— А Серёге? Вы ему тоже так говорили? — резко подметил я то, что говорит он, и что происходит на самом деле.
Марков снова выдержал паузу. Потом чуть наклонил голову.
— Александр, вы поверите, если я скажу вам, что мы не имеем никакого отношения к происходящему с вашим другом? — чуть подавшись назад, Артём Артёмович откинулся на стуле, ожидая мою реакцию.
— Как после просмотренного я вообще могу говорить с вами о доверии? — решил я полностью рубить правду матку, понимая, что отступать уже совсем некуда. Надеюсь, что у Риты всё хорошо, и ей удастся пожить спокойной жизнью. Но она ещё и не знает, что случилось с её братом…
— Очень просто, Александр. Включите мозги хоть где-то, кроме компьютерных технологий. Мы говорим с вами, обращаю внимание, говорим. Не в застенках казематов, а в приятном для глаз торговом центре, полным людей и радости на их лицах. — покивав головой из стороны в сторону, Марков продолжил.
— Мы не идиоты, даже если вы так хотите о нас думать. Не стоит всех судить по себе… — многозначительно выдержав паузу, мужчина продолжил. — Тем более, у нас есть и другие видео, которые вы могли бы посмотреть уже, если бы не делали поспешных выводов.
Указав ладонью на телефон, который был всё ещё в моей руке, Марков продолжил — Просто перелистните на следующее видео.
Где-то в другом месте, под толстыми бетонными перекрытиями, в закрытой камере, сознание Сергея Гирина трещало по швам.
Он сидел в углу. Коленки прижаты к подбородку. Спина — к стене. Вся одежда — в рваных пятнах. Волосы спутаны. Глаза не моргали. Зрачки — расширялись и сужались с невообразимой скоростью.
В голове — разорванный хор голосов. Кто-то кричал, кто-то смеялся. Кто-то шептал имя "Александр", и Сергей больше не был уверен, зовёт ли он его… или вспоминает, как сам был им. Его личность медленно распадалась.
— Саша… — прошептал он, ударяясь лбом о стену.
— Они всё видят… Вены как кабели. Вены как кабели! Свет идёт по венам! — заорал он, но звук в палате будто гас. Поглощался.
Врач дежурной смены смотрел через узкую бойницу. Рядом с ним стоял охранник, только что сменивший своего напарника.
— Он снова за свое, — сказал охранник, отводя взгляд от печального и пугающего зрелища, которое вот уже несколько дней прихходилось им наблюдать.
— Предыдущая доза уже не действует. — врач проверил график по приему лекарств на планшете. — Судя по последним анализам, есть вероятность потерять его полностью. Как личность, и как человека в принципе.
А Сергей, в своей темнице, смеялся и плакал одновременно, раздирая собственные руки ногтями.
— Мы же друзья, Саш… Не бросай меня… Ты же обещал.
Он обнял себя и начал раскачиваться. Снова. И снова.
Утро началось не с кофе, а с легкой агонии.
Голова гудела так, будто внутри кто-то бил ложкой по кастрюле и при этом читал отрывки из моего прошлого вслух — не всегда приятно, не всегда понятно, но очень громко. Майор… Сережа… Служба…
— Чёрт… — пробормотал я, приподнимаясь на локтях. Солнечный луч со вкусом боли ударил мне в глаз. — Как же раскалывается голова…
Софа пружинисто заскрипела подо мной. Где-то за окном сновали звери. Шорохи улицы, какие-то отдалённые шаги, рычание, еле слышное завывание ветра. А вдалеке что-то похожее на стрельбу?
— Вейла? — позвал я, всё ещё не до конца уверенный, что вчерашний день мне не привиделся. Или это было следствием удара головой о неприлично жесткую землю.
