— Да плевать мне сейчас на монитор. Где мои воспоминания, Вейла? Почему я ничего не помню? Я… последний момент — это та тварь… женщина… я вышел.
Мысли рассыпались, как стёкла под тяжёлым ботинком. Что было после? Почему память словно зацементирована?
— Это результат критической перегрузки, — ответила она уже тише, осторожнее. — Нервная система. Адреналиновый удар. Биопотенциал ушёл в ноль. Хорошо, что ты вообще очнулся без медицинского вмешательства. Между прочим, я столько энергии на это потратила…
— Хватит лекций, энергия то все равно моя.
— Если хочешь, могу попробовать воспроизвести твои воспоминания, которые сейчас заблокированы. Сделать это? — живо задала она свой вопрос, который как по мне — был риторическим.
— Естественно хочу.
Я шумно выдохнул, и в тот же момент всё закружилось — легкий вихрь дёрнул в сторону, словно я вот-вот упаду назад… внутрь себя. Внутрь черной дыры мозга.
— Но сперва… — с лёгкой, почти кокетливой ноткой вмешалась Вейла. — Рекомендую съесть пару энергетических камней. В противном случае возможны… последствия.
— Какие?
— Повторная потеря сознания, потеря памяти, галлюцинации, смерть или… ты начнёшь разговаривать исключительно цитатами из классиков русской литературы.
— Ладно… Камни так камни.
Я достал из внутреннего кармана пару кубиков — обманчиво красивых, но по вкусу… всё так же словно тебе в глотку плюнул призрак с аллергией на всё вкусное.
Глотнул. Проклял. Глотнул. Проклял. Глотнул. Проклял.
— Готов? — снова спросила Вейла.
— Нет. Но все равно погнали.
В следующий момент всё исчезло. Кабинет, потолок, закат — всё ушло в небытие. Осталась только она и темнота. И где-то, вдалеке, на границе сознания… воспоминания начали открываться.
Я покидал своё крыло с тяжестью на душе, в которой странно уживались облегчение и безнадёга. Радость от того, что на моём маршруте не оказалось новых чудовищ, была глупо мелкой в сравнении с тем, что я успел уже увидеть.
Образ женщины — её разодранного тела, которое с удовлетворенным чавканьем пожирало чудовище. Беспомощный взгляд остекленевших глаз Всё это цепко вонзалось в память, как ржавый крюк.
Я сглотнул, но ком в горле никуда не делся.
Импровизированное оружие — тонкий металлический прут, изогнутый, но всё ещё крепкий. Я сжал его покрепче, перехватывая под руку. А на поясе болтается нож для хлеба, с кусочками плоти на зубцах. Вокруг было тихо, но тишина эта была неестественной, словно дом сам задержал дыхание, прислушиваясь вместе со мной.
Завывания. Шорохи. Их источник находился в противоположном крыле. Именно его я слышал вчера, когда проходил к своей намеченной цели. И именно туда я направляюсь сейчас, как в клишированных фильмах ужасов.
— Вейла, будь на чеку. Я, конечно, понимаю, ты стараешься, но… не как в прошлый раз, ладно? — пробормотал я почему-то вслух, стараясь не поднимать голос. Такой диалог меня успокаивал.
— О, прости меня, великий мастер выживания, — отозвалась она с ехидцей. — Ты же сам поздно отреагировал. А потом ещё удивляешься, что чуть не стал ужином для больной мечты вивисектора.
— Я просто просил быть повнимательнее, а не читать мне лекции. — устало хмыкнул я, ступая по пыльному полу, покрытому тонкой паутиной заброшенности. Всё выглядело так, будто люди исчезали в спешке, и не были готовы к произошедшему. Оставляя после себя кружки на столах, фотографии на стенах, неубранную постель.
Вейла фыркнула и исчезла в глубинах моего сознания, как обиженный голос автоответчика.
Я шагал от квартиры к квартире, медленно, стараясь не шуметь. На этаже, несмотря на шорохи, становилось всё тише. Слишком тихо. Даже для заброшенного комплекса. Ни капель, ни скрипов,
Мёртвая тишина. Только мои шаги, и где-то далеко пронзительный писк, будто что-то механическое отчаянно пыталось дожить до следующей перезарядки собственного аккумулятора.
Первая квартира — типичная картина бегства. Дверь приоткрыта. Внутри — разбросанные тапки, недопитая кружка на подоконнике, кофейный осадок засох, как кровь в венах у мертвеца. Свет нигде не горел, но в комнате всё ещё витает тёплый запах человека, только уже с оттенком пыли, разрухи и страха.
— Думаю, мы тут ничего не найдём, — вернулась в эфир Вейла. Тон мягкий, но усталый, как будто ей наскучила наша экскурсия по развалинам цивилизованной жизни.
— Лучше перебдеть, чем недобдеть, — отозвался я, аккуратно проходя мимо покосившегося книжного шкафа. — Как говорится: “Здоровая паранойя — залог здоровья параноика.”
Оставив Вейлу думать над премудростью пращуров, я прошёл дальше. Шаг за шагом, комната за комнатой. Полы поскрипывали под ногами. Это место дышало собственной жизнью — затхлой, холодной, полной шёпота стен и недосказанных историй.
На кухне ничего. Пустой холодильник, несколько пачек соуса, явно не годных в употребление, и засохшее масло. В спальне — кучи одежды, снова в основном женской, но мелькают и какие-то детские вещи. А вдалеке несколько игрушек. Но внимание привлекла какая-то коробочка под кроватью. Потянувшись за ней, почувствовал как внутри что-то бьется о стенки. Значит не пустая.
