Решение пришло в голову по проторенной в наших Российских институтах тропинке. Надо удрать с занятий пораньше. Часов в пять Лика помахала ручкой всем мающимся структурной лингвистикой. Что ж предмет полезный, наверное, но душевное здоровье, иногда важнее. С такими высокими моральными установками Мышка выкатилась из запасного входа, запыхавшимся от поспешного бегства, но вполне довольным клубочком. Набрала полную грудь воздуха, ледяные иглы царапнули горло. От счастья и ощущения свободы хотелось кричать во весь голос, петь и танцевать. Хорошо как! Но странно, одновременно. Пусто вокруг, где все? Вымерли как динозавры в мезозойскую эру. Безлюдно, натянуто пусто, ни людей, ни собак, ни кошек. Тихо, даже вездесущие в поселке вороны не суетятся. Само по себе пришло определяющее ее состояние слово: отчуждение.
Институт воспринимался городом, как инородное тело, вирус внедрения, болезнь на теле человечества. А я кто же? Антитело? Не слишком ли высокого вы мнения о себе, мэм? Лика быстрым шагом направилась к автобусной остановке. Казалось, вокруг болезненно сжимается ее жизненное пространство, словно его кто-то захватывает, отбирает, преследуя одинокую жертву. Давно я не испытывала такого дискомфорта, размышляла Мышка. Что это, само по себе возникло болезненное чувство, или специально кто-то сжимает меня тисками обстоятельств? На остановке она простояла двадцать минут. За это время не одного автобуса, не одной маршрутки, так не бывает. Даже такси куда-то запропастились. Придется ловить частника. Из-за угла резко вынырнула одинокая иномарка. Лика вскинула руку в интернациональном жесте. Взвизгнули тормоза, открылась дверца.
В машине сидел немолодой, ухоженный мужчина лет сорока, сорока пяти. Удивленно разглядывал Хейлин. Она решила заговорить первой.
— Здравствуйте, до города не подбросите, я сегодня из института рано, решила пробежаться по магазинам.
— Института? — Переспросил шофер, не выказывая никаких чувств удивления. Незнакомец, несмотря на прилизанную внешность, производил странное впечатление серости и незаметности. Лика показала ему рукой в сторону корпуса, думая про себя, можно подумать здесь институтов на каждом шагу.
— Мне сегодня пришлось раньше уйти, а автобуса не дождешься, подвезете?
— Садитесь, — спокойно и как-то слишком равнодушно произнес мужчина. — Учитесь в этом институте?
— Да, в сто пятой у Клозе, а вы из какого гнезда? — Ткнула пальцем в небо наобум, и неожиданно сразу попала в цель.
— Вар Мор-Ган.
— Ясно. У нас то же Лобо Мор-Ган учится, вы ему кто? Я Хейлин Кер, слышали наверное? Незнакомец лихорадочно соображал, на какой вопрос ему отвечать, если отвечать по существу.
— Ты из гнезда?
— Нет, скорее из клана. Историю клана Ссорн знаете?
— Немного…
— Их в один прекрасный осенний вечер вырезали, всех поголовно. Лично я думаю, что вар Энафер, есть у меня такие необоснованные подозрения. А вы как думаете? — Мужчина промолчал. Лика решила продолжить. — Кончилось это довольно печально. Что случилось, так никто и не понял, вероятно, виноват геном, они не местные. Их скосила неизвестная эпидемия. Насколько я знаю, из-за этой болезни гнезд Мары на Земле теперь нет. А вы, чем занимаетесь в гнезде?
— Я расчетчик.
— Ясно, а как вас зовут, господин расчетчик? — Лике жутко хотелось разговорить попутчика, вытянуть из него крохи информации. — Вы с нашим Мор-Ганом родственники? Мужчина молчал. Машина шла на приличной скорости в сторону города. Лика продолжила свои расспросы: — В кого это Лобо такой рыжий, в отца или мать?
— Тебе куда? Куда конкретно?
Через десять минут Лика оказалась рядом с домом. Любезно попрощалась, помахала ручкой. Рядом с родительской десятиэтажкой раскинулся малюсенький скверик у Черкизовской оптовки. Хотелось прогуляться, но поймала себя на мысли, что что-то, определенно мешает наслаждаться моментом. Посмотрела в небо. В бледной осенней синеве одиноко скользили легкие перышки-облачка, холодное желтое Солнце надрывается, стараясь светить под закат поярче. Радостное, в общем-то, небо. Что же не так? Перешла на астральное видение и чуть не подавилась. Все небо оказалось покрыто высокой темной, густой сетью. Не случайно, ей показалось, что трудно дышать. Сама жизнь под такой конструкцией вызывала неприятное чувство удушения. Огляделась, внимательнее присматриваясь к людям. Да, все они казались мрачными, приплюснутыми своими проблемами. Лика испугалась, они так выглядят, словно жизнь потеряла всякий смысл.
