Всю дорогу от кабака до космопорта Исаак спотыкался. И хотя дороги той было всего ничего, выпитый «Гранд Паладос» бил под коленки и норовил свалить рыжего следователя с упорством тореадора, идущего на быка.
Опарт ковылял рядом. Вставши на ноги, он уже не казался таким бойким, как за столиком. Выпитое сказывалось и на нем, что невероятно радовало священника: пьяное сопротивление в его планы хоть как-то встраивалось, а вот трезвое не писалось никак. А трезвым во всей компании по-прежнему оставался только спут. На синей роже Антрацита делили сферы влияния непонимание и немой укор. Чего добивается Исаак, синекожий не догадывался, более того, боялся даже предположить, но выбранные священником методы спуту явно не нравились.
На входе в космопорт толкалось сборище недовольных, жаждущих улететь. Толпа шумела, ломилась ко входу, но прорваться через охрану не могла, да и особого смысла в этом не было. Взлет всё равно никому кроме пиратов не давали. Потому звенящие над колышущейся толпой выкрики с угрозами выглядели жалко.
Опарт, грубо расталкивая возмущенных и вызывая еще большую волну негодования, протиснулся к входу. Навстречу выступил внушительных размеров детина в форме охраны космопорта.
– Куда прешь? – взревел охранник.
– Это ты мне? – голос Опарта хоть и запинался, но прозвучал грозно. Так разговаривают с провинившейся прислугой. – Ты на кого хвост задрал, крыса космическая? Сам развеешься или мне Гера позвать?
Услышав имя грозного предводителя пиратов, охранник побледнел и сдулся, теряя в размерах, как проколотый шарик.
– Простите, – пробормотал он, отступая в сторону. – Ошибка вышла.
Опарт махнул рукой и двинулся вперед. Следом за ним в освободившийся проход протиснулись Исаак и Антрацит. Охранник тут же встал поперек дороги, закрывая собой проход за спиной синекожего.
– Стоять! – рявкнул он на галдящую, рвущуюся следом толпу и, мстя за только что пережитое унижение, саданул кому-то из особо активных кулаком под ребра.
Следить за продолжением стычки спут не стал. А его пьяным попутчикам это и вовсе было ни к чему.
Внутри космопорт словно вымер. Здесь не было ни единой живой души, только огромные мертвые корабли стояли в ожидании взлета, который им не светил.
Корабль, к коему прошел Опарт, выглядел представительно. Небольшой, легкий, маневренный. При первом же взгляде на него становилось понятно, что хозяин этого борта не занимается вывозом награбленного, но лезет в самое пекло.
Исаак оглядел пиратский космолет, довольно хмыкнул.
– Вот, – гордо сообщил Опарт, указав на корабль ополовиненной бутылкой.
– Здорово, – пьяно кивнул священник-следователь. – А внутрь можно?
– Нет.
– Почему?
– Не положено.
– Значит, гостей тебе приводить нельзя, – поддел Исаак.
– Кому? Мне? – взревел Опарт. – Дурак, что ли? Кто мне запретит? Я с самим Гером…
– Значит, внутрь можно? – невинно уточнил священник.
– Да легко!
Опарт поднял руку. Что-то пискнуло, борт космолета треснул, и часть его отъехала в сторону, открывая путь в чрево корабля.
Исаак поспешно огляделся. Вокруг по-прежнему не было ни души. Судорожно сглотнул.
– А команда где?
– Пьет, – отмахнулся пират и присосался к горлышку.
– Очень хорошо, – на лице священника появилась недобрая ухмылка. – Очень хорошо.
– Чего хорошего? – не понял спут.
Исаак не ответил. С невероятным для пьяного проворством он оказался за спиной у Опарта. Антрацит не успел ничего сообразить, как рука священника, сжимающая початую бутылку «Гранд Паладоса», взметнулась вверх и резко опустилась на затылок пирата.
Опарт крякнул, просел, словно из него вырвали все кости, и медленно завалился набок. На какое-то время всё замерло, повисло молчание. Первым оцепенение отпустило Антрацита.
– Ты что делаешь? – взвился ошарашенный спут, чуть придя в себя.
– Не поверишь, – покачиваясь, ответил Исаак. – Хочу улететь.
– Как?
– На его корабле. Ты же умеешь управлять космическим кораблем. Потому что я не умею.
Антрацит посинел еще сильнее и схватился за голову четырьмя конечностями разом.
– Я знаю только, как взлететь и на автопилот встать.
– Ну и достаточно, – пьяно кивнул довольный собой Исаак.
Рыжий следователь подхватил бесчувственное тело пирата под руки и поволок внутрь корабля. Довольно высокий Опарт в бессознательном состоянии казался еще больше. Священнику потребовалось немало усилий, чтобы втащить его внутрь. Ошалевший спут семенил рядом.
– Что ты собираешься с ним сделать?
– Взять с собой.
– Зачем? – глаза Антрацита округлились, рискуя выскочить вовсе.
– Надо же с кем-то пить в дороге, – хохотнул священник.
Спут сделался настолько беспомощно озадаченным и растерянным, что Исаак расхохотался в голос. Не переставая громогласно ржать, он рванул от стены пару проводов. Под напором грубой силы тонкая проводка лопнула. Свет прямо над головой потух, зато в руке священника остался довольно длинный кусок провода.
– Ты представь, приходят эти черти к своему кораблю, а его нет, – уже серьезно принялся объяснять Исаак, туго затягивая проводом руки за спиной поверженного пирата. – И этот тут в отключке. Что подумают братья пираты?
