На черном корабле творилось что-то невероятное. Габриель уже час вслушивался в отголоски происходящего и никак не мог понять, что случилось. Сперва всё было похоже на обычное нападение. Потом стало казаться, что это не черный космолет кинулся в бой, а напротив, напали на него. Наконец звуки стали раздаваться со всех сторон и производили впечатление, будто на сам черный корабль напали пираты и теперь выносили награбленное и добивали выживших, но такое в принципе было невозможно. Пираты никогда не нападали на пиратов. Кодекс чести запрещал, а его соблюдали свято. А федералы или техномаги, решившие усмирить пиратов, вряд ли стали бы заниматься грабежом, скорее, отбуксировали захваченный космолет в ближайший порт вместе с грузом.
Топот, грохот, неразборчивые выкрики неслись отовсюду, со всех уровней черного корабля. Шебуршание за дверью тоже усилилось. Потом дверь поползла в сторону, и в освободившийся проем вломилось несколько человек, или, вернее сказать, существ. Представитель хомо сапиенс среди них был один, остальные – инопланетный сброд всех мастей. Впереди шагал могучий урианин с широкими плечами и огромной ряхой. По бледной физиономии, которая очень походила на морду свиньи, шли нездоровые красные пятна. За ним стояли еще две свиньи помельче, три сибра и один мужик с вислыми усами, в подранной клетчатой рубахе.
– А вот и капитан, – радостно возопил мордоворот урианин.
На его роже добавилось красного цвета, а в руке красномордого появился нож.
– Я не капитан, – мрачно сообщил Габриель, не особенно надеясь, что ему поверят.
– А что господин «не капитан» делает в капитанской каюте? – уличил красномордый.
– Сидит в плену.
– Пленник врага – наш друг, – выкрикнул заученно мужик в разодранной рубашке.
Красномордый почувствовал, как у него забирают инициативу, и осадил усатого:
– Погоди.
После чего пристально посмотрел на священника. Габриель выдержал взгляд с молчаливым достоинством.
– Вот интересно, – ядовито начал красномордый. – Почему все пленники в трюме. В кандалах. Готовятся стать рабами. За них уже цену назначили. А один, – он выдержал драматическую паузу, – сидит в каюте капитана пиратского корабля. Ест от пуза, пьет…
Свиномордый поднял чашку из-под капитанского кофея и принюхался. Остатки напитка присохли к донышку забытой с утра чашки. Красномордый чихнул.
– Пьет всякую гадость, – добавил он, пытаясь задавить очередной чих. – Трубочки вон курит. Ты что, особенный?
– Он на самом деле не пират, – робко подал голос вислоусый.
– А ты откуда знаешь? – снова окрысился евин. Любая попытка сдвинуть его с ведущих ролей явно раздражала красномордого. И бесился он яростно и открыто, не пытаясь даже скрыть эмоции.
– Он летел со мной рядом, когда на нас напали эти… Сидел в соседнем кресле.
Габриель с удивлением поглядел на вислоусого. Лицо его показалось смутно знакомым, или это включилось самовнушение.
– Вы помните меня? – улыбнулся вислоусый. – Хотя вы большую часть пути спали.
– Да, – кивнул Габриель, соглашаясь не то с первым, не то со вторым утверждением.
– Вот видите, – повернулся вислоусый к красномордому.
Красномордый почувствовал себя зажатым в угол и сдал позиции, пробурчав уже скорее для проформы:
– Ну и что? Чего он в капитанской каюте-то? Все в трюме, а он в каюте. Особенный, что ли?
– Не особенный, – пожал плечами Габриель. – Просто я священник-следователь Церкви Света. Вот жетон.
Достать жетон он не успел. Красномордый налился цветом, став пунцовым. Рожа его раздалась, на лбу и шее вздулись вены. Священнику-следователю показалось, что урианин сейчас лопнет. Взгляд красномордого сделался острым, глаза прищурились.
– Священник Церкви Света? – шипящим шепотом произнес он.
Голос звучал так, будто тихо спускался передутый мяч. Красномордый повернулся к своим спутникам.
– В трюм его, – и быстро пошел прочь.
Ведущий священник-администратор земного отделения Церкви Света брат Джон ощущал благоговейный трепет. Он уже полчаса сидел под дверью личных апартаментов советника Теодора и трепетал. Не то чтобы советник мучил администратора тяготой ожидания, нет. Просто Джон побоялся опоздать на встречу и пришел много раньше. Шутка ли, быть удостоенным личной аудиенции советника.
Такой чести за последние годы не оказывали практически никому. По любым вопросам советник общался с подчиненными при помощи голограммы. Брату Джону предстояло лицезреть Теодора вживую. Но чувства радости почти не было. Повод, по которому его удостоили аудиенции, мог вызвать скорее страх. А страх, смешавшись с гордостью и радостью, заставлял трепетать.
Знал советник о его досрочном появлении или нет, Джону осталось неизвестно. В назначенное время дверь кабинета распахнулась сама собой, предлагая войти. Священник-администратор ступил через порог и замер.
