«Своих не бросает», – подумалось следователю. Это, конечно, верно, вот только ему от этого ни холодно ни жарко. Уроды, как выразился Якки, его в рабство продадут. Черный капитан если и освободит, то только для того, чтобы под замок посадить. Священник-следователь для него – не приятный собеседник, а прежде всего разменная карта в политической игре. Бежать – вот единственный выход. Но как? И куда?
Габриель прислонился к стене и прикрыл глаза. Некуда бежать. И спасения ждать неоткуда. Оно скорее придет от малознакомого космического пирата, грабителя и убийцы, чем от родной Церкви Света. От этой мысли почему-то стало жутко.
«Там просто не знают, где я, – попытался утешить себя Габриель, – иначе бы спасли». Но память отчего-то подкидывала истории про священников-следователей, героически погибших или пропавших без вести, и ни одной истории про спасенных Церковью.
Летели они и впрямь недолго. Посадка произошла даже раньше, чем предполагал Габриель. Якки болтал всю дорогу. И хотя священник-следователь очень быстро перестал прислушиваться к его болтовне, голубоглазого пирата это ничуть не беспокоило.
Как только звуки и встряхивания, привычные для приземления, прекратились, наступило затишье. Никто нигде не топал, ничего не происходило. Во всяком случае, не происходило рядом с пленниками. Это настораживало.
Габриель попытался расспросить об этом светловолосого пирата, но тот вместо ответа понесся в какие-то странные рассуждения. Очень скоро священник-следователь поймал себя на том, что все эти рассуждения текут мимо ушей. Общение со спутом научило отфильтровывать и не воспринимать лишнюю информацию.
Вспомнив о 100 градусах по Цельсию, Габриель снова затосковал и отключился от окружающей действительности, погружаясь в воспоминания.
Из раздумий его выдернул звук открывающейся двери. В трюме мгновенно стало тихо. Даже Якки замолчал, уставившись на вход. В гробовой тишине отпираемая дверь издавала громоподобные звуки.
В дверях возник красномордый евин и двое оборванцев с плазменным оружием на изготовку.
– Вот уроды, – усмехнулся Якки. – И арсенал уже выпотрошили. А там замок стоял, второго такого замка поискать. И ведь наверняка не вскрывали, а просто дверь вынесли. Уроды. А дверь знаешь сколько стоит?
– Ты, мелкий, – обратился красномордый к Якки. – Самый говорливый, да? Вот первым и пойдешь. И церковника с собой прихвати. Ненавижу святых ублюдков.
Якки пихнул Габриеля плечом и подмигнул, пошли, мол. Священник-следователь, не торопясь, заковылял следом. Обещанной подмоги в лице капитана черного корабля и его основных сил, кажется, пока не предвиделось.
Из трюма их вывели по одному. В дверях под прицелом заковали в кандалы и поволокли дальше уже связанными. Первым в цепочке, как и было обещано, оказался неунывающий Якки. Второе место стараниями голубоглазого балабола и красномордого беглого раба досталось Габриелю.
За ним из трюма выходили и попадали в оковы всё новые и новые пираты. Бежать никто не пытался. Не то не видели смысла, не то и впрямь верили в своего капитана. Цепочкой их тащили по коридорам. Чем дальше продвигалась колонна, тем больше возникало рядом охраны. Наконец переходы черного корабля стали узнаваемыми. В этой части Габриель уже был. А вскоре появился и выход.
Космопорт планеты, на которую они опустились, оказался открытым. Никаких ангаров, таможенных терминалов или еще чего-то подобного. Чистое поле под открытым небом, вдалеке вышка диспетчера да какие-то приземистые строения с провисшими крышами.
– Где мы? – тихо поинтересовался Габриель.
– Риманос, – так же негромко откликнулся Якки. – Гнилая планетка. Ничего хорошего, кроме невольничьего рынка, здесь нет и отродясь не было. Хотя, если подумать, в этом рынке для нас сейчас тоже нет ничего хорошего.
– А далеко рынок?
– Сейчас узнаешь, – рявкнул конвоир. – Ну-ка закрывай варежку, а то до торжища не дойдешь, здесь пристрелю.
– Да, – зашептал Якки. – Тех, кто не продастся сегодня, они дальше не повезут.
– Отпустят? – удивился священник.
– Зачем? – не к месту беззаботно разулыбался Якки. – Убьют.
Охранник слов не расслышал, но, увидев шевелящиеся губы, рыкнул:
– Всех касается.
Дальше испытывать на прочность нервы конвоиров священник и пират не решились, потому дружно умолкли.
Пространство перед черным кораблем постепенно заполнялось людьми в кандалах и людьми с оружием.
Следователь глубоко вздохнул. Легкие наполнил холодный свежий воздух. Значит, рабство или смерть ближе к вечеру. Хорошая перспектива. Он запрокинул голову и посмотрел на небо.
Небо гнилой планетки Риманоса было тяжелым, как судьба невольника, и мрачным, словно рожа охранника ранним утром. Но Габриель углядел в этих беспросветных хлябях нечто приятное.
